Агнеса, не знавшая логики и только желавшая, чтобы ее убѣдили, повѣрила Ринальдо или сдѣлала видъ, что повѣрила, и потому сказала:

— Кто можетъ опровергнуть ваши мудрые доводы.

Такъ она согласилась на просьбу своего кума. Молодые люди встрѣчались часто, и кумовство служило имъ защитой отъ подозрѣній. Вотъ однажды Ринальдо пришелъ къ своей кумушкѣ съ товарищемъ. Въ домѣ не было никого, кромѣ Агнесы, ея ребенка и хорошенькой служанки. Ринальдо отправилъ товарища со служанкой на голубятню, посовѣтовавъ своему другу поучитъ дѣвушку молитвамъ; самъ же съ кумушкой, державшей за руку ребеночка, прошелъ въ сосѣднюю комнату. Они заперлись тамъ. Въ это время вернулся кумъ брата Ринальдо. Никто изъ влюбленныхъ не слыхалъ его прихода; онъ постучался въ двери, и Агнеса сказала:

— Пропала я, пропала! Это мой мужъ! Онъ сейчасъ пойметъ, почему мы были такъ дружны!

Братъ Ринальдо былъ безъ рясы и набедренника, въ одномъ нижнемъ платьѣ. Услыхавъ слова своей возлюбленной, онъ сказалъ:

— Вы говорите правду. Если бы я еще былъ одѣтъ, то, вѣроятно, мы могли бы придумать какое-нибудь средство спасенія. Но если вы отопрете ему теперь, намъ невозможно будетъ придумать какое-либо извиненіе.

— Одѣньтесь, — успокоившись сказала Агнеса, — возьмите на руки вашего крестника и хорошенько прислушивайтесь ко всему, что я скажу мужу, чтобы потомъ ваши слова не разошлись съ моими. Итакъ, предоставьте мнѣ дѣйствовать.

Мужъ все еще продолжалъ стучать въ дверь. Жена же сказала ему:

— Иду, иду! — Она подошла къ двери съ веселымъ ласковымъ лицомъ, открыла ее и сказала!

— Мужъ мой, представь, кумъ Ринальдо былъ такъ добръ, что пришелъ къ намъ. Конечно, самъ Богъ послалъ его, такъ какъ безъ кума мы сегодня потеряли бы нашего сыночка!

Услыхавъ рѣчи Агнесы, ея мужъ чуть не умеръ и спросилъ:

— Что же случилось?

— Ахъ, мой милый, — продолжала молодая женщина, — у нашего ребеночка вдругъ сдѣлался обморокъ, мнѣ показалось даже, что онъ умеръ! Я не знала, что сдѣлать, на что рѣшиться. На счастье пришелъ братъ Ринальдо и помогъ бѣдѣ. Онъ взялъ ребенка на руки и сказалъ: «Кумушка, у него въ тѣлѣ черви; они подошли уже очень близко къ сердцу и мой крестникъ можетъ умереть; но не бойтесь, я произнесу заклинаніе и это убьетъ червей. Не успѣю я уйти изъ дому, какъ отдамъ вамъ ребенка болѣе здоровымъ, чѣмъ онъ былъ когда-нибудь». Тебя, къ сожалѣнію, не было дома, служанки нашей я не доискалась, потому Ринальдо отправилъ своего товарища-монаха читать заклинаніе на самое высокое мѣсто въ домѣ, а мы съ нимъ вышли въ эту комнату. Такъ какъ во время этой церемоніи никто посторонній не долженъ быть въ комнатѣ, мы съ нимъ заперли двери. Кумъ Ринальдо еще и теперь держитъ ребенка на рукахъ, поджидая своего собрата, который продолжаетъ молиться наверху; впрочемъ теперь, вѣроятно, все кончено: ребенокъ очнулся и здоровъ.

Простакъ повѣрилъ всему до единаго слова: онъ страстно любилъ свое дитя и даже не могъ заподозрить, что жена обманываетъ его. Тяжело вздохнувъ, онъ сказалъ:

— Мнѣ хочется пойти взглянуть на моего сына.

— Нѣтъ, — отвѣтила Агнеса, — не ходи, а то испортишь все дѣло; подожди, я посмотрю, можно ли тебѣ войти, и, если можно, позову.

Братъ Ринальдо слышалъ все; онъ уже успѣлъ одѣться и взять ребенка на руки, а потому крикнулъ:

— Кумушка, не куманекъ ли говоритъ тамъ съ вами?

— Да, святой отецъ, — отвѣтилъ мужъ Агнесы.

— Тогда, — проговорилъ братъ Ринальдо, — подите сюда!

Мужъ Агнесы пошелъ на зовъ, и Ринальдо сказалъ ему:

— Возьмите, пожалуйста, вашего сына; теперь онъ, слава Богу, опять здоровъ, а еще недавно мнѣ казалось, что вы не застанете его въ живыхъ. Теперь я вамъ совѣтую сдѣлать восковую фигуру въ его величину и въ знакъ благодарности поставить передъ изображеніемъ св. Амброзіо, по милости котораго Богъ сжалился надъ вами.

Ребенокъ, увидѣвъ отца, подбѣжалъ къ нему и сталъ ласкаться, какъ часто ласкаются малютки. Отецъ обнялъ сына и плакалъ надъ нимъ радостными слезами, точно ребенокъ воскресъ изъ мертвыхъ. Простакъ покрывалъ своего сыночка поцѣлуями и горячо благодарилъ кума, исцѣлившаго малютку.

Собратъ Ринальдо выучилъ хорошенькую дѣвушку не одной молитвѣ, а, быть можетъ, нѣсколькимъ, и подарилъ ей на память бѣлый нитяный кошелекъ, который ему въ свою очередь дала одна монахиня, приходившая къ нему каяться. Онъ услыхалъ, какъ вернувшійся мужъ Агнесы разговаривалъ съ нею и тихонько прокрался въ такое мѣсто, откуда могъ все видѣть и слышать. Понявъ, что дѣло обошлось благополучно, онъ вошелъ къ комнату и сказалъ:

— Братъ Ринальдо, я прочелъ тѣ четыре молитвы, что вы велѣли мнѣ прочесть.

— Братъ мой, это хорошо, — отвѣтилъ Ринальдо, — и, должно быть, у тебя очень сильныя легкія. Я же, когда вернулся кумъ, успѣлъ прочитать только двѣ молитвы; однако, Богъ помиловалъ насъ и ребенокъ поправился.

Мужъ Агнесы велѣлъ принести хорошаго вина и закуску; онъ угощалъ своего кума и его товарища. Вмѣстѣ съ ними вышелъ онъ изъ дому, призвалъ на нихъ благословеніе Неба, а самъ отправился заказать восковую фигуру ребенка. Онъ поставилъ ее передъ статуей св. Амброзіо, только не передъ той, что въ Миланѣ.

‎ Тофано ночью запираетъ передъ своей женой двери ихъ дома; несмотря на ея просьбы, онъ не впускаетъ жены; тогда она дѣлаетъ видъ, что бросается въ колодецъ, кидая на самомъ дѣлѣ въ воду большой камень. Тофано бѣжитъ изъ дому; въ это время жена бросается въ домъ и запираетъ дверь; изнутри она осыпаетъ мужа насмѣшками и бранью.

Едва только Элиза замолчала, король обернулся къ Лауреттѣ и зна̀комъ показалъ ей, что теперь ея очередь. Она начала такъ:

— О, любовь, какъ безпредѣльно, какъ многосторонне твое могущество, какъ многочисленны твои хитрости, какъ велика твоя изобрѣтательность! Какой ученый, какой художникъ можетъ придумать столько остроумныхъ и хитрыхъ выдумокъ, столько внезапныхъ плановъ, сколько ты въ одно мгновеніе вселяешь въ людей, слѣдующихъ по твоимъ стезямъ! Конечно, никакое искусство, никакая наука не въ состояніи сравниться съ тѣмъ, чему научаешь ты. Это было видно изъ всего уже разсказаннаго, милыя слушательницы. Къ тѣмъ новелламъ, въ которыхъ говорилось о хитрыхъ женскихъ уловкахъ, я прибавлю еще одну; я разскажу вамъ о томъ, что придумала простоватая молоденькая женщина; конечно, только Амуръ могъ вдохновить ее!

Въ Ареццо жилъ богатый человѣкъ Тофано. У него была красавица жена Гита. Неизвѣстно почему Тофано очень скоро послѣ Исправлена опечатка: свадьбыл этаъ свадьбы сталъ жестоко ревновать свою жену. Гиту это сердило и она не разъ спрашивала мужа, почему онъ мучитъ ее своею подозрительностью. Однако, у него не было повода не довѣрять Гитѣ и онъ не могъ объяснить женѣ, изъ-за чего преслѣдуетъ ее. Наконецъ, молодая женщина рѣшила оправдать его подозрѣнія и дать ему настоящій поводъ къ ревности. Она еще раньше замѣтила, что одинъ молодой и, по ея мнѣнію, достойный человѣкъ питаетъ къ ней страсть, и завязала съ нимъ тайное знакомство. Молодые люди уже настолько сблизились, что имъ оставалось только перейти отъ словъ къ дѣлу. Гита стала придумывать средство встрѣтиться наединѣ съ влюбленнымъ въ нее молодымъ человѣкомъ. Она знала, что въ числѣ другихъ недостатковъ Тофано имѣлъ привычку пьянствовать. Гита перестала бранить мужа за пристрастіе къ вину, напротивъ, она ловкимъ образомъ давала ему возможность предаваться этой страсти. Тофано сдѣлался такъ невоздержанъ, что Гита безъ труда доводила его виномъ до потери сознанія; когда же онъ впадалъ въ отупѣлое состояніе, молодая женщина клала его въ постель. Это помогло ей устроить первое свиданіе съ влюбленнымъ въ нее юношей и затѣмъ постоянно встрѣчаться съ нимъ.

Молодая женщина такъ надѣялась на опьянѣніе Тофано, что не только принимала своего любовника у себя, но даже ходила къ нему въ домъ, стоявшій по близости отъ того мѣста, гдѣ она жила съ мужемъ. Такъ время шло; но вотъ Тофано замѣтилъ, что его жена, усердно подливавшая ему вино, сама никогда не пила ни капли. Онъ заподозрилъ правду, рѣшивъ, что Гита нарочно уговариваетъ его питъ и, когда онъ засыпаетъ, наслаждается своей свободой. Желая провѣрить эти догадки, Тофано однажды цѣлый день ничего не пилъ, къ вечеру же притворился страшно пьянымъ. Гита вдалась въ обманъ; она не предложила мужу вина и какъ можно скорѣе уложила его въ постель, потомъ по обыкновенію ушла изъ дому и не возвращалась до полночи. Какъ только Тофано услышалъ, что Гита ушла, онъ всталъ, подошелъ къ двери и заперъ ее изнутри, а самъ сѣлъ подлѣ окошка, поджидая возвращенія жены. Онъ хотѣлъ показать ей, что ему все извѣстно. Наконецъ, Гита вернулась; она замѣтила, что дверь заперта и, страшно испугавшись, попробовала открыть ее. Тофано выждалъ нѣсколько минутъ, потомъ сказалъ:

— Напрасно, жена, трудишься, я не впущу тебя въ домъ! Возвращайся туда, откуда ты пришла; увѣряю тебя, что ты не переступишь порога этого дома, пока я въ присутствіи всѣхъ твоихъ родныхъ и всѣхъ нашихъ сосѣдей не разскажу о твоемъ поведеніи!

Жена молила Тофано отворить дверь, говорила ему, что онъ напрасно подозрѣваетъ ее въ невѣрности, что ее просто задержала сосѣдка, къ которой она пошла, такъ какъ не можетъ ни ложиться рано спать, ни сидѣть одна дома. Но просьбы Гиты не помогли; глупый Тофано твердо рѣшилъ разгласить по всему Ареццо о позорѣ своей жены. Видя, что ей ничего не удается сдѣлать мольбами, Гита прибѣгла къ угрозамъ и сказала:

— Если ты мнѣ не отопрешь, я сдѣлаю тебя самымъ несчастнымъ человѣкомъ на свѣтѣ!

— А что же ты можешь сдѣлать? — спросилъ Тофано.

Амуръ подсказалъ Гитѣ хитрый планъ, и она отвѣтила:

— Я не хочу выносить незаслуженный позоръ, которымъ ты мнѣ грозишь, и брошусь въ колодецъ. Меня найдутъ тамъ мертвой и рѣшительно всѣ подумаютъ, что ты въ пьяномъ видѣ утопилъ меня; тогда тебѣ останется только бѣжать и жить въ изгнаніи, потерявъ все, что ты имѣешь, или же остаться тутъ и отдаться въ руки судей, которые, вѣроятно, велятъ тебѣ за убійство отрубить голову!

Однако, даже такія рѣчи не поколебали глупаго рѣшенія Тофано, и Гита сказала:

— Я не могу дольше терпѣть твоей жестокости. Прости тебя, Боже. Вели потомъ поднять мое веретено, которое я положила здѣсь.

Гита пошла къ колодцу. Стояла такая темная ночь, что въ двухъ шагахъ ничего нельзя было разсмотрѣть. Молодая женщина взяла огромный камень, лежавшій подлѣ колодца, и, вскрикнувъ: «Прости меня, Боже!», бросила его въ воду. Послышался сильный плескъ. Тофано услышалъ слова жены и шумъ воды; онъ повѣрилъ, что Гита дѣйствительно бросилась въ воду, и съ ведромъ и веревкой побѣжалъ къ колодцу, чтобы спасти жену. Гита спряталась подлѣ двери. Замѣтивъ, что Тофано пробѣжалъ къ колодцу, она тотчасъ скользнула въ домъ, заперлась въ немъ, сѣла подлѣ окошка и крикнула:

— Наливай воду, когда тебѣ пить хочется, а не послѣ полуночи!

Тофано услышалъ насмѣшку жены; онъ пришелъ въ полное бѣшенство, вернулся къ дому и, видя, что дверь заперта, сталъ просить жену впустить его. Гита отвѣтила ему — она не говорила уже тихимъ голосомъ, какъ прежде, напротивъ, теперь молодая женщина почти кричала:

— Ахъ ты, Господи Боже, что ты за несносный пьяница, я тебя не пущу сегодня домой; я больше не въ состояніи переносить твоего поведенія! Пусть всѣ видятъ, что ты за человѣкъ и до какого часу не возвращаешься домой!

Съ своей стороны, Тофано сталъ кричать женѣ обидныя слова, бранить ее.

Крикъ разбудилъ сосѣдей; всѣ они столпились у окна, спрашивая въ чемъ дѣло. Плакавшая Гита сказала:

— Посмотрите на этого безсовѣстнаго человѣка: каждую ночь онъ возвращается домой въ пьяномъ видѣ, а иногда остается въ кабакѣ, чтобы проспаться. Никогда-то не приходитъ онъ раньше, чѣмъ сегодня. Долго я терпѣла, очень долго, но больше не могу такъ жить. Всѣ мои просьбы ни къ чему не приводили, а потому я рѣшилась пристыдить его и запереть передъ нимъ двери нашего дома, чтобы посмотрѣть, не исправится ли онъ послѣ этого!

Съ своей стороны, Тофано разсказывалъ о томъ, что произошло, и съ яростью грозилъ женѣ. Но Гита обратилась къ своимъ сосѣдкамъ, крикнувъ имъ:

— Видите ли вы теперь, что это за человѣкъ? Что сказали бы вы, если бы я стояла на улицѣ передъ домомъ, а онъ сидѣлъ у окна? Какъ Богъ святъ, вы повѣрили бы ему. Теперь же вы можете сами посудить, какъ низокъ этотъ человѣкъ; онъ сваливаетъ свою вину на меня. Тофано хотѣлъ меня напугать, бросивъ что-то въ колодецъ. Жаль, что онъ дѣйствительно не кинулся въ воду и не разбавилъ ею то вино, которымъ напился!

Сосѣди и сосѣдки стали въ одинъ голосъ бранить Тофано, бить его, укорять за то, что онъ такъ дурно говорилъ о своей честной женѣ. Поднялся страшный крикъ; наконецъ, шумъ услышали родственники Гиты. Они прибѣжали къ дому Тофано и, разузнавъ все отъ Гиты и отъ сосѣдей, бросились на пьяницу и порядкомъ отколотили его. Затѣмъ родственники Гиты вошли въ домъ, взяли всѣ вещи молодой женщины и сейчасъ же увели съ собою ее самое, грозя отомститъ Тофано.

Тофано видѣлъ, что остался не при чемъ и что ревность ввела его въ бѣду. Онъ очень любилъ свою жену и потому обратился къ нѣкоторымъ изъ своихъ друзей, прося ихъ быть посредниками между нимъ и Гитой.

Тофано былъ отъ души доволенъ, когда, наконецъ, молодая женщина согласилась вернуться къ нему; онъ обѣщалъ ей бросить всякую ревность; кромѣ того, позволилъ Гитѣ дѣлать все, что́ она пожелаетъ, съ тѣмъ условіемъ, чтобы молодая женщина поступала благоразумно и не давала ему ничего замѣчать. Итакъ, съ Тофано повторилась исторія глупаго крестьянина, котораго исколотили передъ тѣмъ, чтобы помириться съ нимъ. Да здравствуетъ любовь! Да погибнетъ война и всѣ ея приверженцы!

‎ Ревнивецъ, переодѣвшись патеромъ, исповѣдуетъ свою жену. Она говоритъ ему, что любитъ одного патера, который каждую ночь приходитъ къ ней. Когда ревнивецъ становится у дверей, молодая женщина велитъ своему любовнику придти къ ней по крышѣ.

Разсказъ Лауретты былъ оконченъ; всѣ хвалили Гиту, говоря, что она хорошо поступила съ этимъ злымъ человѣкомъ. Король же, не желая терять времени, обратился къ Фіамметтѣ и любезно попросилъ ее начать разсказъ. Она заговорила такъ:

— Благородныя слушательницы! Предыдущая новелла заставляетъ меня тоже разсказать вамъ объ одномъ ревнивцѣ. Люди, безъ причины мучающіе подозрительностью своихъ женъ, достойны мести. Если бы законодатели обдумывали все, какъ слѣдуетъ, я полагаю, они не строже наказывали бы невѣрныхъ женщинъ, чѣмъ наказываютъ людей, прибѣгающихъ къ самозащитѣ. Вѣдь ревнивцы, такъ сказать, посягаютъ на жизнь молодыхъ женщинъ и бываютъ причиной ихъ смерти. Цѣлую недѣлю женщины работаютъ, занимаются домомъ, хозяйствомъ; понятно и имъ, какъ всѣмъ остальнымъ, хотѣлось бы въ праздники поразвлечься, было бы пріятно въ свободный день воспользоваться какимъ-нибудь удовольствіемъ, отдохнуть подобно землепашцамъ, городскимъ рабочимъ и судьямъ въ судахъ, подобно самому Богу, въ седьмой день опочившему отъ всѣхъ дѣлъ своихъ. Однако, ревнивцы не соглашаются на это; напротивъ, въ тѣ дни, когда всѣ остальные люди веселятся, ревнивые мужья держатъ своихъ женъ еще въ болѣе строгомъ уединеніи и тѣмъ самымъ порождаютъ въ нихъ печаль и уныніе. Только вынесшія все это женщины знаютъ, какъ тяжела такая жизнь, какъ подобное обращеніе подтачиваетъ здоровье и силы. Поэтому, если жена хитрымъ образомъ обманываетъ безпричинно ревновавшаго ее мужа, она скорѣе заслуживаетъ похвалы, чѣмъ порицанія.

Въ Римини жилъ одинъ богатый купецъ, у котораго, было много денегъ и большія имѣнія. Онъ страшно ревновалъ свою красавицу-жену, хотя и не имѣлъ поводовъ къ подозрѣніямъ; просто онъ сильно ее любилъ и считалъ поразительной красавицей, а потому ему казалось, что всѣ мужчины должны ее любить; кромѣ того, молодая женщина старалась угодить ему, нравиться, и ревнивецъ воображалъ, что она хотѣла бы нравиться и другимъ (только недобрый и неумный человѣкъ могъ считать это поводомъ къ ревности). Онъ держалъ ее въ болѣе строгомъ заключеніи, чѣмъ преступниковъ, приговоренныхъ къ смертной казни, и не пускалъ ея ни на свадьбы, ни на празднества, даже не позволялъ ходить въ церковь. Запрещалъ онъ ей также показываться у дверей или оконъ своего дома.

Бѣдняжка никогда не выходила на улицу и вела печальную, одинокую жизнь, которая казалась ей тѣмъ невыносимѣе, что она чувствовала себя совершенно ни въ чемъ не виноватой. Наконецъ, жена купца рѣшила найти себѣ утѣшеніе и, чтобы меньше страдать отъ несправедливаго обращенія мужа, оправдать его подозрѣнія. Молодая женщина не смѣла стоять у окна, поэтому она не могла прельстить никого изъ проходившихъ мимо; но она вспомнила, что въ сосѣднемъ домѣ жилъ красивый милый юноша, и скоро изобрѣла способъ познакомиться съ нимъ; молодая женщина задумала отыскать какое-нибудь отверстіе въ стѣнѣ, раздѣлявшей ихъ два дома, черезъ которое она могла бы видѣть этого молодого человѣка, говорить съ нимъ и высказать ему свою любовь, если бы онъ захотѣлъ слушать о ней; молодой женщинѣ казалось, что потомъ она вмѣстѣ съ сосѣдомъ могла бы придумать средство иногда видаться наединѣ. Все это жена купца придумала, чтобы сдѣлать свою печальную жизнь хоть сколько-нибудь сносной. Когда мужа не бывало дома, молодая женщина все время осматривала стѣну; наконецъ, ей удалось замѣтить трещину, проходившую въ довольно укромномъ мѣстѣ. Посмотрѣвъ въ щель, молодая женщина, правда, не очень ясно, но разсмотрѣла какую-то комнату и подумала: «Если въ ней живетъ Филиппо (такъ звали ея молодого сосѣда), тогда все отлично». Она попросила преданную служанку, сожалѣвшую о ея несчастной жизни, осторожно разузнать все, и вскорѣ та сказала своей госпожѣ, что молодой человѣкъ дѣйствительно спитъ одинъ въ этой комнатѣ. Жена купца теперь постоянно подходила къ трещинѣ и, когда Филиппо бывалъ въ своей спальнѣ, бросала черезъ щель маленькіе камешки, палочки, такъ что въ концѣ концовъ юноша подошелъ посмотрѣть, что́ дѣлается со стѣной. Молодая женщина тихонько позвала его; Филиппо, знавшій голосъ своей сосѣдки, отвѣтилъ ей, и она сейчасъ же открыла ему свое сердце. Филиппо былъ въ восторгѣ; онъ принялся расширять отверстіе въ стѣнѣ, но такимъ образомъ, чтобы никто не могъ замѣтить этого. Молодые люди постоянно разговаривали между собой у этой скважины, дотрогивались до рукъ другъ друга, но не смѣли предпринять ничего большаго, такъ какъ ревнивецъ продолжалъ строго караулить свою жену. Приближалось Рождество; молодая женщина попросила мужа позволить ей сходить въ церковь и въ первый день праздниковъ исповѣдоваться за ранней обѣдней. Въ отвѣтъ на такую просьбу ревнивецъ замѣтилъ:

— Какихъ же грѣховъ надѣлала ты, что хочешь исповѣдоваться?

— Неужели ты думаешь, что изъ-за того, что я сижу взаперти, я стала святой? — возразила его жена. — Знай же, что я грѣшу такъ же, какъ и всѣ остальные люди, только тебѣ не узнать моихъ прегрѣшеній: вѣдь ты не священникъ!

Въ ревнивцѣ проснулись новыя подозрѣнія, и онъ рѣшилъ допытаться, какіе грѣхи были у его жены. Онъ придумалъ средство подслушать покаяніе молодой женщины. Мужъ позволилъ ей исповѣдоваться, но непремѣнно въ ихъ домашней капеллѣ, у домашняго капеллана или другого патера, который замѣнитъ его; послѣ же исповѣди велѣлъ какъ можно скорѣе возвращаться домой. Женѣ показалось, что она поняла намѣренія ревнивца, однако, не сказала ничего и обѣщалась исполнить его приказаніе. Утромъ въ первый день Рождества молодая женщина встала съ зарей и пошла въ капеллу. Ревнивецъ предупредилъ ее. Онъ еще наканунѣ переговорилъ обо всемъ съ патеромъ и теперь надѣлъ священническое платье, покрылъ голову капюшономъ, закрывавшимъ щеки, надвинулъ его на лицо и сталъ ждать. Молодая женщина пришла въ церковь и спросила, гдѣ патеръ. Капелланъ, узнавъ о ея желаніи исповѣдоваться, сказалъ, что ему нѣтъ времени выслушать ее, но что онъ пришлетъ къ ней одного изъ своихъ собратьевъ. Капелланъ отошелъ отъ желавшей каяться и послалъ къ ней ея переодѣтаго патеромъ мужа. Тяжелыя минуты ожидали ревнивца! Лже-патеръ приблизился къ своей женѣ важной поступью. Хотя стоялъ еще утренній сумракъ, хотя ревнивецъ старательно прикрывалъ капюшономъ свое лицо, по молодая женщина тотчасъ узнала его и мысленно сказала себѣ: «Слава Богу, мой ревнивый мучитель сдѣлался патеромъ; ну, я же ему и скажу, что онъ желаетъ слышать».

Молодая женщина сдѣлала видъ, будто не узнаетъ мужа, и опустилась передъ нимъ на колѣни. Чтобы измѣнить произношеніе, лже-патеръ взялъ въ ротъ нѣсколько камешковъ и былъ вполнѣ увѣренъ, что останется неузнаннымъ. Исповѣдь началась. Между прочимъ, кающаяся сказала, что она замужемъ, но тѣмъ не менѣе страстно влюблена въ одного патера, который приходитъ къ ней каждую ночь. Въ эту минуту ревнивцу почудилось, будто кинжалъ пронзилъ его сердце; только желаніе услышать что-нибудь еще удержало его на прежнемъ мѣстѣ. Онъ сдержался и спросилъ:

— Развѣ вашъ мужъ не бываетъ съ вами?

— Бываетъ, святой отецъ, — отвѣтила молодая женщина.

— Какже вы можете принимать въ это время патера? — спросилъ ревнивецъ.

— Святой отецъ, — отвѣтила она, — ужь не знаю, какое у него есть волшебное средство, но только онъ умѣетъ отворять всѣ двери однимъ прикосновеніемъ своей руки; кромѣ того, передъ тѣмъ, чтобы войти въ мою комнату, онъ произноситъ нѣсколько волшебныхъ словъ, послѣ которыхъ мой мужъ немедленно засыпаетъ. Убѣдившись, что мой мужъ заснулъ, патеръ входитъ въ мою комнату.

— Все это очень дурно, — проговорилъ лже-патеръ, — и вы не должны больше поступать такъ.

— Ахъ, святой отецъ, — возразила молодая женщина, — врядъ ли я буду въ состояніи отказаться отъ этихъ свиданій, я такъ его люблю!

— Тогда я не дамъ вамъ отпущенія грѣховъ!

— Очень грустно, — сказала кающаяся, — но я пришла на исповѣдь не за тѣмъ, чтобы лгать. Если бы я могла разстаться съ нимъ, я бы вамъ это сказала.

— Мнѣ жаль, — произнесъ ревнивецъ, — что вы губите вашу душу. Но я буду молиться, чтобы вы исправились, буду надѣяться, что моя мольба поможетъ вамъ. Время отъ времени одинъ изъ моихъ мальчиковъ-клерковъ станетъ приходить къ вамъ, а вы черезъ него увѣдомляйте меня, помогли ли мои молитвы; если вы хоть нѣсколько исправитесь, я не прекращу ихъ.

— Святой отецъ, — проговорила молодая женщина, — не присылайте никого ко мнѣ въ домъ; мужъ мой страшно ревнивъ; онъ сейчасъ же заподозритъ, что мальчикъ служитъ мнѣ посредникомъ для непозволительныхъ сношеній и тогда у меня не будетъ ни одной спокойной минуты.

— Повѣрьте мнѣ, — сказалъ на это ревнивецъ, — я такъ устрою, что вашъ мужъ никогда ни слова не скажетъ вамъ объ этомъ.

— Какъ угодно; очень вамъ благодарна, — отвѣтила молодая женщина.

Исповѣдь окончилась. Лже-патеръ наложилъ на каявшуюся эпитемію; она поднялась съ колѣнъ и стала слушать мессу. Взбѣшенный ревнивецъ переодѣлся и вернулся къ себѣ домой, придумывая, какъ бы ему поймать жену и патера и отплатить имъ. Увидѣвшись съ мужемъ, молодая женщина тотчасъ замѣтила по его лицу, что невеселое Рождество проведетъ онъ послѣ ея признаній. Ревнивецъ же силился скрыть, будто онъ что-нибудь знаетъ. Онъ рѣшилъ въ эту же ночь подкараулить священника и потому сказалъ женѣ:

— Сегодня я не ужинаю и не ночую дома; запри хорошенько входную дверь, дверь на лѣстницу и въ спальню. Ложись, когда захочешь.

— Въ добрый часъ, — отвѣтила ему молодая женщина.

Она въ удобное время подошла къ отверстію въ стѣнѣ и подала условленный знакъ. Услышавъ его, Филиппо тоже подбѣжалъ къ разсѣлинѣ. Молодая жена купца разсказала Филиппо все, что произошло утромъ, и прибавила:

— Я увѣрена, что онъ не уйдетъ изъ дому, но станетъ у дверей на-сторожѣ, поэтому придумай средство придти ко мнѣ по крышѣ.

Молодой человѣкъ былъ внѣ себя отъ радости.

— Только предоставь мнѣ свободу дѣйствовать, — проговорилъ онъ.

Пришла ночь; ревнивецъ запасся оружіемъ и спрятался въ одной изъ комнатъ нижняго этажа, бывшей рядомъ со входомъ. Молодая женщина закрыла всѣ двери; особенно тщательно замкнула она дверь на лѣстницу, чтобы ревнивецъ не могъ вернуться въ домъ. Филиппо же, выбравъ удобную минуту, пробрался къ ней черезъ слуховое окно, бывшее на крышѣ. Когда начало свѣтать, юноша вернулся домой.

Отъ волненія ревнивецъ ничего не ѣлъ за ужиномъ; голодный и страдающій отъ холода купецъ всю ночь сидѣлъ, поджидая патера; когда забрезжилъ свѣтъ, онъ, наконецъ, заснулъ. Какъ только отперли входную дверь, ревнивецъ представился, будто онъ входилъ въ домъ съ улицы, поднялся наверхъ и велѣлъ подать себѣ завтракъ. Въ тотъ же день купецъ прислалъ къ женѣ одного мальчика, велѣвъ ему назваться клеркомъ того патера, который ее исповѣдывалъ, и спросить ее, былъ ли у нея тотъ, о комъ она говорила на исповѣди. Молодая женщина, отлично знавшая, кто прислалъ къ ней мальчика, отвѣтила лже-клерку, что этотъ человѣкъ у нея не былъ, что если онъ не будетъ больше ее посѣщать, она, быть можетъ, перестанетъ думать о немъ, хотя это ей кажется очень грустнымъ. Что же разсказать вамъ еще? Ревнивецъ много ночей поджидалъ патера, а въ это время его жена наслаждалась любовью своего возлюбленнаго. Наконецъ, ревнивый мужъ потерялъ способность сдерживаться и спросилъ у своей жены, въ чемъ она каялась патеру. Молодая женщина отвѣтила ему, что не можетъ этого сказать, такъ какъ повторять кому-нибудь то, въ чемъ человѣкъ признавался на исповѣди, и не дозволено, и не честно.

— Безсовѣстная женщина, — проговорилъ ревнивецъ, — я и такъ знаю что ты сказала ему; но изволь назвать мнѣ имя того патера, въ котораго ты влюблена и который при помощи волшебства каждую ночь приходитъ къ тебѣ, или я перерѣжу тебѣ всѣ жилы!

Молодая женщина стала увѣрять, что она не любитъ никакого патера.

— Какъ, — вскрикнулъ ревнивый мужъ, — да вѣдь ты сама же говорила объ этомъ на исповѣди!

— Можетъ быть, — отвѣтила жена, — духовникъ, исповѣдовавшій меня, разсказалъ тебѣ все это; мнѣ было бы даже пріятно, если бы ты самъ слышалъ тогда мои слова.

— Сейчасъ же скажи мнѣ имя твоего возлюбленнаго патера, — проговорилъ купецъ.

Молодая женщина, улыбаясь, отвѣтила ему:

— Мнѣ пріятно видѣть, что простая женщина можетъ водить за носъ умнаго человѣка, какъ барана на бойню. Впрочемъ, съ тѣхъ поръ, какъ демонъ ревности овладѣлъ тобой, ты потерялъ разсудокъ и твоя глупость уменьшаетъ мою славу. Не думаешь ли ты, муженекъ, что мои глаза такъ же слѣпы, какъ твой умъ? Я сейчасъ же увидѣла, какой патеръ исповѣдуетъ меня, сейчасъ же узнала тебя, но рѣшила сказать тебѣ то, что ты желалъ послушать. Если бы ты былъ умнѣе, то не такимъ путемъ постарался бы узнать тайны твоей жены; не поддаваясь пустымъ подозрѣніямъ, ты увидѣлъ бы, что жена твоя тебѣ говоритъ правду, не будучи виновной. Я сказала, что люблю патера; но развѣ ты, котораго я люблю не по заслугамъ, не былъ въ эту минуту патеромъ? Я тебѣ сказала, что, когда онъ желаетъ бывать со мной, всѣ двери отворяются передъ нимъ, а скажи мнѣ, оставалась ли передъ тобой закрытой хоть одна дверь, когда ты желалъ пройти ко мнѣ? Я сказала, что каждую ночь ко мнѣ приходитъ патеръ; а развѣ ты не проводилъ со мной ночей? Когда ты присылалъ ко мнѣ мальчика, я каждый разъ говорила тебѣ, что патеръ не былъ у меня, потому что дѣйствительно въ тѣ ночи ты не бывалъ со мной. Только ты, ослѣпленный ревностью, не хотѣлъ этого видѣть. Еще того глупѣе: ты прятался въ домѣ, чтобы караулить дверь, говоря мнѣ, будто ужинаешь и ночуешь не дома. Брось все это; стань попрежнему умнымъ человѣкомъ, не дѣлайся смѣшнымъ въ глазахъ людей, которые тебя такъ хорошо знаютъ, какъ я. Клянусь тебѣ, если бы я хотѣла тебѣ наставить рога, имѣй ты хоть сто глазъ, я бы тебя все же провела, да такъ, что ты этого даже не замѣтилъ бы!

Глупый ревнивецъ, до послѣдней минуты предполагавшій, что ему ловкимъ образомъ удалось вывѣдать тайну жены, увидѣлъ, что она провела его. Онъ убѣдился въ томъ, что его жена честна и умна, и не возразилъ ей ни слова. Теперь, когда у него былъ поводъ къ ревности онъ пересталъ подозрѣвать жену, которую мучилъ, когда она даже не помышляла о невѣрности. Хитрая женщина получила полную свободу; ея любовнику уже незачѣмъ было приходить къ ней, какъ кошка, по крышѣ; онъ являлся черезъ дверь. Дѣйствуя осторожно, они часто встрѣчались наединѣ и наслаждались своей любовью.

‎ Къ Изабеллѣ внезапно пріѣзжаетъ рыцарь Ламбертуччіо, когда у нея Леонетто. Вскорѣ возвращается и мужъ Изабеллы. Ламбертуччіо принужденъ бѣжать изъ дому съ кинжаломъ въ рукъ; затѣмъ мужъ Изабеллы самъ провожаетъ Леонетто въ его домъ.

Новелла Фіамметты всѣмъ необыкновенно понравилась, каждый говорилъ, что молодая женщина какъ слѣдуетъ отплатила грубому и глупому человѣку. Но вотъ король предложилъ Пампинеѣ начать слѣдующую новеллу, и она заговорила:

— Многіе увѣряютъ, что любовь потемняетъ разсудокъ и превращаетъ людей въ глупцовъ. Мнѣ кажется, это глупое мнѣніе; все, что вы слышали, уже доказываетъ неосновательность его; я въ свою очередь также постараюсь разсказать исторію, которая послужитъ опроверженіемъ этого ложнаго убѣжденія.

Въ нашемъ счастливомъ, одаренномъ всѣми благами, городѣ жила молодая, очень красивая женщина; мужемъ ея былъ храбрый и благородный рыцарь. Мы постоянно видимъ, что ежедневный обѣдъ надоѣдаетъ людямъ, что имъ нужна перемѣна; такъ случилось и тутъ: молодой женщинѣ наскучила страсть мужа и она полюбила одного юношу по имени Леонетто. Этотъ молодой человѣкъ не блисталъ знатностью происхожденія или богатствомъ, но былъ привлекателенъ и любезенъ. Онъ тоже влюбился въ красавицу. Вы знаете, что если два человѣка желаютъ чего-нибудь съ одинаковой силой, то ихъ желаніе по большей части исполняется; поэтому вскорѣ влюбленные стали видаться безъ свидѣтелей. Въ то же самое время въ прелестную женщину влюбился рыцарь Ламбертуччіо. Онъ очень не нравился красавицѣ, и она не могла отвѣтить любовью на его любовь. Ламбертуччіо долго преслѣдовалъ ее своею страстью и, наконецъ, сталъ увѣрять молодую женщину, что если она не уступитъ его требованіямъ, онъ публично оскорбитъ и обезславитъ ее. Ламбертуччіо пользовался большимъ вліяніемъ и могуществомъ, а потому красавица изъ страха согласилась раздѣлить его страсть.

Изабелла, такъ звали эту молодую женщину, по здѣшнему обычаю лѣтомъ жила въ своемъ прекрасномъ имѣніи. Какъ-то разъ мужъ ея уѣхалъ на нѣсколько дней; Изабелла увѣдомила объ этомъ Леонетто; онъ, конечно, сейчасъ же съ восторгомъ поспѣшилъ къ ней. Ламбертуччіо тоже узналъ, что мужъ Изабеллы отлучился изъ дому, сѣлъ на лошадь, прискакалъ къ замку своей возлюбленной и постучался въ дверь. На счастье служанка Изабеллы увидала рыцаря Ламбертуччіо; она прошла къ молодой женщинѣ, которая была въ своей комнатѣ съ Леонетто, позвала ее и сказала:

— Госпожа моя, сюда пріѣхалъ рыцарь Ламбертуччіо — совсѣмъ одинъ.

Изабелла страшно разсердилась; но, боясь Ламбертуччіо, она попросила Леонетто спрятаться за пологомъ кровати и не показываться оттуда, пока Ламбертуччіо не уйдетъ. Леонетто, боявшійся важнаго рыцаря не меньше самой Изабеллы, спрятался въ складкахъ полога. Молодая женщина велѣла служанкѣ впустить непрошеннаго гостя. Служанка повиновалась. Ламбертуччіо соскочилъ съ лошади, привязалъ ее къ воротамъ во дворѣ и вбѣжалъ въ домъ. Изабелла съ веселымъ видомъ встрѣтила рыцаря на лѣстницѣ и привѣтствовала его самыми ласковыми словами, спрашивая, чѣмъ она можетъ служить ему. Рыцарь обнялъ красавицу, поцѣловалъ ео и сказалъ:

— Жизнь моя, я слышалъ, что вашъ мужъ уѣхалъ, и поспѣшилъ къ вамъ!

Послѣ этого они вошли въ комнату Изабеллы. Вдругъ, совершенно неожиданно для молодой женщины, вернулся ея мужъ. Служанка, замѣтивъ его приближеніе къ замку, подбѣжала къ комнатѣ своей госпожи и крикнула:

— Госпожа моя, супругъ вашъ возвращается; я думаю, онъ уже въѣхалъ во дворъ!

Услышавъ ужасную вѣсть и зная, что у нея въ домѣ двое мужчинъ, что лошадь рыцаря стоитъ у воротъ, Изабелла подумала, что она погибла. Однако, молодая женщина въ одно мгновеніе изобрѣла способъ спастись.

— Рыцарь, — сказала она, — если вы хоть сколько-нибудь любите меня, если вы желаете помочь мнѣ спастись отъ смерти, сдѣлайте то, о чемъ я васъ попрошу: обнажите кинжалъ, съ сердитымъ лицомъ сбѣгите съ лѣстницы и кричите: «Клянусь Богомъ, я найду его гдѣ бы онъ ни былъ!» Если же мой мужъ захочетъ остановить васъ и задастъ какой-нибудь вопросъ, не отвѣчайте ему ни слова, а твердите то, что я сказала вамъ, скорѣе сядьте на лошадь и уѣзжайте!

Ламбертуччіо обѣщался исполнить просьбу Изабеллы; онъ вытащилъ кинжалъ; его лицо пылало частью отъ страсти, частью отъ гнѣва, возгорѣвшагося въ немъ при вѣсти о возвращеніи мужа красавицы; поэтому ему легко было придать своимъ чертамъ свирѣпое выраженіе и такимъ образомъ исполнить требованіе Изабеллы. Мужъ красавицы слѣзъ съ коня, удивляясь при видѣ лошади, стоявшей у воротъ; онъ уже собирался подняться на лѣстницу, какъ вдругъ встрѣтилъ Ламбертуччіо. Выраженіе лица и странныя рѣчи рыцаря поразили его, онъ спросилъ:

— Что съ вами?

Ламбертуччіо вдѣлъ ногу въ стремя и отвѣтилъ только:

— Клянусь Богомъ, я гдѣ-нибудь да настигну его!

Онъ ускакалъ. Мужъ Изабеллы встрѣтилъ своею жену на верхней ступени лѣстницы. Молодая женщина, казалось, совсѣмъ теряла сознаніе отъ страха.

— Что случилось, — спросилъ ее мужъ, — кого ищетъ рыцарь Ламбертуччіо, кому грозитъ онъ?

Изабелла подвела мужа какъ можно ближе къ своей комнатѣ, чтобы Леонетто могъ слышать все, что она скажетъ, и заговорила:

— Никогда въ жизни я еще такъ не пугалась. Въ нашъ домъ вбѣжалъ какой-то незнакомый юноша; рыцарь Ламбертуччіо гнался за нимъ съ кинжаломъ въ рукѣ. Комната случайно была отперта; несчастный увидѣлъ это и съ дрожью въ голосѣ сказалъ: «Ради Бога, милостивая госпожа, спасите меня, не то онъ при васъ меня убьетъ». Я только-что хотѣла спросить незнакомца, кто онъ и кто ему грозитъ, какъ въ домъ ворватся Ламбертуччіо. Съ грознымъ крикомъ: «Гдѣ измѣнникъ?» вбѣжалъ онъ сюда. Я заслонила входъ въ дверь; на счастье, рыцарь, замѣтивъ, что я не желаю впустить его въ свою комнату, ушелъ, наговоривъ множество сердитыхъ словъ. Потомъ онъ бросился съ лѣстницы, какъ вы видѣли.

— Ты хорошо поступила, жена, — сказалъ Изабеллѣ ея мужъ, — на насъ палъ бы неизгладимый позоръ, если бы молодой человѣкъ былъ убитъ въ нашемъ домѣ, и рыцарь Ламбертуччіо оскорбилъ меня тѣмъ, что рѣшился вбѣжать сюда, вслѣдъ за юношей, искавшимъ у насъ защиты.

Въ заключеніе мужъ Изабеллы спросилъ, гдѣ этотъ молодой человѣкъ.

— Не знаю, куда онъ спрятался, — отвѣтила Изабелла.

— Гдѣ ты? Выйди, не бойся! На его зовъ показался все слышавшій Леонетто; онъ притворился страшно перепуганнымъ.

— Изъ-за чего ты поссорился съ Ламбертуччіо? — спросилъ его рыцарь.

На это юноша отвѣтилъ:

— Право же, я съ нимъ не ссорился, и если онъ не потерялъ разсудка, то навѣрно принялъ меня за кого-нибудь другого. Я шелъ невдалекѣ отъ замка; едва только завидѣлъ меня проѣзжавшій мимо рыцарь Ламбертуччіо, какъ выхватилъ свой кинжалъ и закричалъ: «Ты погибъ, злодѣй!». Конечно, я не сталъ разспрашивать его въ чемъ дѣло, а бросился бѣжать что было духу; я увидѣлъ этотъ домъ и тутъ, слава Богу, милостивая госпожа спасла меня!

— Не бойся, — проговорилъ рыцарь, — я провожу тебя до твоего дома. Ты останешься цѣлъ и невредимъ. Впослѣдствіи ты можешь попытаться узнать, за что̀ онъ хотѣлъ убить тебя.

Рыцарь пригласилъ Леонетто ужинать, а послѣ ужина далъ ему лошадь и проводилъ до дому.

Въ тотъ же вечеръ Леонетто, по наущенію Изабеллы, тайнымъ образомъ переговорилъ съ Ламбертуччіо, и вслѣдствіе этого разговора рыцарь никогда не узналъ, какъ обманула его жена.

‎ Лодовико признается Беатриче въ любви и Беатриче посылаетъ своего мужа Эгано въ садъ, нарядивъ его въ свое платье, сама же наслаждается любовью съ Лодовико. Разставшись съ нею, Лодовико идетъ въ садъ и колотитъ Эгано палкой.

Находчивость Изабеллы вызвала всеобщее одобреніе. Затѣмъ Филомена, которой король велѣлъ продолжать, заговорила такъ:

— Милыя слушательницы, я разскажу вамъ, какъ мнѣ кажется, о такой же хитрой и остроумной продѣлкѣ.

Надо вамъ сказать, что нѣкогда въ Парижѣ жилъ одинъ флорентинскій дворянинъ; онъ обѣднѣлъ и занялся торговлей; дѣло такъ хорошо у него пошло, что онъ нажилъ огромное богатство. У него была жена и единственный сынъ, котораго звали Лодовико. Отецъ не пожелалъ дать ему купеческаго воспитанія и потому Лодовико вмѣстѣ съ другими молодыми дворянами поступилъ въ пажи короля Франціи. При дворѣ онъ научился многому хорошему. Однажды Лодовико былъ въ обществѣ дворянъ, только-что вернувшихся отъ Гроба Господня; они толковали о красивыхъ женщинахъ Франціи, Англіи и иныхъ странъ. Одинъ изъ молодыхъ людей, бывшихъ въ этомъ обществѣ, долго молча прислушивался къ разговору и, наконецъ, сказалъ, что онъ видѣлъ множество красавицъ, но ни одна изъ нихъ не могла сравниться съ Беатриче, женой Эгано Галуцци изъ Болоньи. Всѣ его товарищи, видѣвшіе болонскую красавицу, подтвердили это заявленіе.

Еще никогда въ жизни не влюблявшійся Лодовико страстно захотѣлъ увидѣть прелестную Беатриче; мысль о ней не покидала его. Наконецъ, молодой человѣкъ рѣшилъ поѣхать въ Болонью, стараясь познакомиться съ красавицей и, если она ему понравится, поселиться въ этомъ городѣ. Лодовико сказалъ отцу, что хочетъ поклониться Гробу Господню, и съ большимъ трудомъ выпросилъ у старика согласіе отпустить его. Подъ именемъ Аникино юноша пріѣхалъ въ Болонью и, благодаря счастливой случайности, на слѣдующій же день послѣ своего пріѣзда увидѣлъ Беатриче во время одного праздника. Она показалась ему еще прекраснѣе, чѣмъ онъ воображалъ. Юноша страстно влюбился въ красавицу и рѣшилъ, что онъ не уѣдетъ изъ Болоньи до тѣхъ поръ, пока не утолитъ своей страсти. Долго придумывалъ онъ средство осуществить эту мечту, наконецъ, рѣшилъ поступить въ услуженіе къ мужу красавицы, у котораго было множество прислуги. Итакъ, онъ продалъ всѣхъ своихъ лошадей, отпустилъ слугъ, велѣвъ имъ дѣлать видъ, будто они его не знаютъ. Призвавъ къ себѣ хозяина гостинницы, въ которой онъ жилъ, Лодовико сказалъ ему, что онъ охотно поступилъ бы на службу къ какому-нибудь знатному господину.

— Мнѣ кажется, ты могъ бы поступить къ одному изъ здѣшнихъ дворянъ, Эгано, — отвѣтилъ хозяинъ гостинницы, — онъ держитъ много прислуги, все молодыхъ людей приличной наружности и съ хорошими манерами. Ты долженъ понравиться ему; я поговорю съ нимъ о тебѣ.

Хозяинъ исполнилъ свое обѣщаніе и тотчасъ привелъ Аникино къ Эгано, чѣмъ доставилъ юношѣ безмѣрную радость. Аникино сталъ жить въ домѣ Эгано; онъ могъ постоянно видѣть красавицу Беатриче и такъ хорошо служилъ Эгано, что тотъ привязался къ нему, всегда и во всемъ совѣтовался съ нимъ, повѣрялъ ему не только свои дѣла, но и дѣла всѣхъ ему близкихъ. Однажды Эгано уѣхалъ на охоту за цаплями; Беатриче пригласила оставшагося дома Аникино поиграть съ нею въ шахматы. Она еще не знала, что Аникино любитъ ее, но ей нравились его прекрасныя манеры и благородное умѣнье держаться. Чтобы доставить красавицѣ удовольствіе, Аникино ловкимъ образомъ проигралъ ей нѣсколько партій; это привело молодую женщину въ полное восхищеніе. Прислужницы Беатриче ушли; вдругъ Аникино тяжело вздохнулъ.

— Что съ тобой, Аникино? — спросила Беатриче. — Тебѣ грустно, что я все выигрываю?

— Нѣтъ, госпожа моя, — отвѣтилъ онъ; — иная гораздо болѣе серьезная причина заставляетъ меня вздыхать.

— Если ты меня любишь, то скажешь, что печалитъ тебя, — замѣтила красавица.

Аникино услыхалъ слова: «если ты меня любишь» изъ устъ женщины, которую любилъ больше всего на свѣтѣ, и это заставило его вздохнуть еще тяжелѣе прежняго. Беатриче снова принялась его упрашивать, чтобы онъ сказалъ, почему такъ глубоко вздыхаетъ.

— Госпожа, — отвѣтилъ Аникино, — если я скажу вамъ всю правду, вы, пожалуй, разсердитесь и разскажете мою тайну кому-нибудь другому.

— Обѣщаю тебѣ не сердиться, — проговорила Беатриче, — и никому не повторять твоихъ словъ.

— Разъ вы, моя госпожа, даете мнѣ такое обѣщаніе, — сказалъ на это Аникино, — я вамъ во всемъ признаюсь.

Съ глубокимъ волненіемъ, едва сдерживая слезы, готовыя выступить на глаза, молодой человѣкъ разсказалъ Беатриче, кто онъ такой, какъ и гдѣ слышалъ разсказы о ея красотѣ, какъ влюбился въ нее, какъ и зачѣмъ поступилъ въ услуженіе къ ея мужу. Въ заключеніе онъ смиренно просилъ ее сжалиться надъ нимъ и, если ужь она не захочетъ его осчастливить, позволить ему продолжать любить ее втайнѣ. О, чудесная сила болонской горячей крови, ты даешь въ подобныхъ случаяхъ счастье любящимъ! Никогда не бывала ты безучастна ко вздохамъ и слезамъ влюбленныхъ! Благодаря тебѣ, никогда сердце не оставалось глухимъ къ подобнымъ просьбамъ! Ты всегда исполняла желанія любящихъ! Если бы я хотѣла по заслугамъ воспѣть тебѣ хвалу, я должна была бы продолжать ее до безконечности!

Пока Аникино говорилъ, Беатриче не спускала съ него глазъ; красавица вполнѣ повѣрила молодому человѣку; его разсказъ и мольбы такъ взволновали ее, что она начала глубоко вздыхать и, наконецъ, сказала:

— Милый мой Аникино, не теряй мужества! До сихъ поръ ни просьбы, ни подарки, ни обѣщанія разныхъ рыцарей и дворянъ, добивавшихся моей любви (а ихъ было много), не могли заставить меня полюбить кого-нибудь изъ нихъ; ты же въ короткое время завоевалъ мое сердце своимъ разсказомъ, и теперь я больше принадлежу тебѣ, чѣмъ себѣ самой. Ты достоинъ моей любви; я тебѣ ее дарю и раньше, чѣмъ пройдетъ сегодняшняя ночь, вознагражу тебя за всѣ твои страданія. Въ полночь приди ко мнѣ въ комнату, я не запру дверей. Вотъ тебѣ поцѣлуй въ залогъ будущаго блаженства!

Красавица обняла Аникино и нѣжно поцѣловала его. Молодой человѣкъ возвратилъ ей поцѣлуй. Счастливый Аникино разстался съ Беатриче и пошелъ заниматься своимъ дѣломъ. Съ нетерпѣніемъ и радостью ждалъ онъ наступленія ночи. Эгано вернулся съ охоты; онъ очень усталъ, а потому тотчасъ послѣ ужина пошелъ спать. Въ свою очередь и Беатриче скоро легла. Она сдержала данное Аникино обѣщаніе и не заперла дверей. Въ назначенный часъ Аникино тихонько вошелъ въ ея комнату. Она ждала его. Беатриче схватила руку молодого человѣка и принялась съ силой ворочаться на постели; отъ шума проснулся Эгано.

— Вечеромъ я не хотѣла говорить съ тобой объ одномъ обстоятельствѣ, — сказала красавица, — потому что видѣла, какъ ты сильно усталъ; но теперь скажи мнѣ, мой милый Эгано, кого изъ своихъ слугъ считаешь ты самымъ лучшимъ, самымъ вѣрнымъ?

— Почему ты задаешь мнѣ подобный вопросъ, жена? — отвѣтилъ Эгано. — Вѣдь ты же знаешь, что больше всѣхъ я довѣряю моему славному, честному Аникино и люблю его сильнѣе остальныхъ. Однако, почему ты спрашиваешь меня объ этомъ?

Замѣтивъ, что Эгано не спитъ, и услышавъ разговоръ о себѣ, Аникино началъ вырывать свою руку изъ рукъ красавицы; онъ вообразилъ, что Беатриче хочетъ выдать его своему мужу. Но молодая женщина такъ крѣпко сжимала его руку, что онъ не могъ высвободиться.

— Я тоже считала Аникино твоимъ самымъ вѣрнымъ слугой, — отвѣтила Беатриче, — но сегодня разочаровалась въ немъ: когда ты уѣхалъ на охоту, онъ, оставшись со мной, осмѣлился признаваться мнѣ въ любви. Чтобы доказать тебѣ, что я не лгу, я притворилась, будто согласна раздѣлить его страсть, обѣщалась придти на свиданіе въ садъ и ждать его у большой пины. Конечно, мнѣ и въ голову не приходитъ мысль пойти на это свиданіе. Но, если ты захочешь убѣдиться во-очію, какова вѣрность твоего слуги, — переодѣнься въ одно изъ моихъ платьевъ, накинь на голову покрывало и иди въ садъ!

Эгано вскочилъ съ постели, говоря: «Конечно, я хочу убѣдиться, правду ли ты говоришь!» Онъ наскоро въ темнотѣ накинулъ на себя платье Беатриче, окуталъ голову вуалемъ и отправился въ садъ къ большой пинѣ поджидать своего слугу. Когда Эгано ушелъ, красавица вскочила съ постели, подбѣжала къ входной двери и заперла ее изнутри. Аникино пережилъ ужасныя минуты во время разговора супруговъ; онъ рвался изъ рукъ Беатриче и мысленно клялъ себя, ее, свою любовь и довѣріе, отдавшее его во власть молодой женщины; увидѣвъ же, чѣмъ все это окончилось, онъ почувствовалъ себя самымъ счастливымъ человѣкомъ на свѣтѣ… Наконецъ Беатриче сказала Аникино:

— Дорогой мой возлюбленный, возьми хорошую палку и иди въ садъ. Сдѣлай видъ, что ты принялъ Эгано за меня и притворись, будто хотѣлъ только испытать меня. Наговори мнѣ оскорбительныхъ упрековъ и приколоти палкой; все это послужитъ намъ только къ счастью и радости.

Аникино пошелъ въ садъ, взявъ съ собою крѣпкую ивовую трость. Эгано, замѣтивъ его, сдѣлалъ къ нему нѣсколько шаговъ, точно радуясь его приходу, но Аникино сказалъ:

— Ахъ ты, невѣрная, дурная женщппа! Ты пришла сюда, повѣривъ, что я могу такъ ужасно согрѣшить передъ моимъ господиномъ. Не поздоровится тебѣ отъ этого!

И поднявъ палку, Аникино принялся колотить переодѣтаго Эгано. Эгано же бросился отъ него со всѣхъ ногъ. Аникино преслѣдовалъ мужа своей возлюбленной до самаго дома и крикнулъ ему вдогонку:

— Накажи тебя Богъ! Завтра я все разскажу Эгано!

Хотя мужъ Беатриче и торопился бѣжать, но все же ему порядкомъ досталось отъ Аникино. Въ спальнѣ его встрѣтила жена, спрашивая, былъ ли Аникино въ саду.

— Лучше было бы, если бы онъ не приходилъ въ садъ, — сказанъ Эгано: — Аникино принялъ меня за тебя, исколотилъ палкой и наговорилъ самыхъ оскорбительныхъ словъ. Я только удивляюсь, какъ онъ посмѣлъ испытывать тебя такимъ образомъ; вѣроятно, онъ рѣшился на это потому, что видѣлъ, какъ ты постоянно шутишь и смѣешься.

— Слава Богу, — сказала Беатриче, — что онъ меня искушалъ только словами, и тебя испыталъ дѣлами; теперь онъ по справедливости можетъ сказать, что я терпѣливѣе выслушиваю слова, чѣмъ ты переносишь дѣйствія. Онъ такъ вѣренъ тебѣ, что мы должны его очень любить.

— Ты права, — сказалъ Эгано.

Съ этой минуты онъ вполнѣ убѣдился, что нѣтъ женщины честнѣе и цѣломудреннѣе Беатриче, что нѣтъ на свѣтѣ слуги преданнѣе и вѣрнѣе Аникино. Нерѣдко шутилъ онъ и смѣялся съ женой и вѣрнымъ слугой, вспоминая это происшествіе. Аникино и Беатриче продолжали наслаждаться своей любовью, пока юноша оставался у Эгано въ Болоньѣ.

‎ Мужъ начинаетъ ревновать жену; онъ замѣчаетъ, что молодая женщина привязываетъ ночью къ своему пальцу бичевку, чтобы чувствовать, когда къ ней приходитъ возлюбленный. Мужъ бросается за возлюбленнымъ жены; въ это время она кладетъ вмѣсто себя въ постель другую женщину; мужъ бьетъ ту и обрѣзаетъ ей косы: вслѣдъ за этимъ онъ зоветъ братьевъ жены, которые, придя къ нему и замѣтивъ, что онь имъ сказалъ неправду, бранятъ и оскорбляютъ его.

Слишкомъ злостной показалась всѣмъ хитрая выдумка Беатриче; каждый представлялъ себѣ, какъ страдалъ Аникино, когда красавица, не выпуская его руки, разсказывала своему мужу о томъ, что онъ признался ей въ любви. Король, увидѣвъ, что Филомена окончила свою новеллу, обратился къ Неифиле со словами: «Теперь разсказывайте вы». Съ улыбкой она начала такъ:

— Мои красавицы! Трудно мнѣ будетъ разсказать вамъ такую же прекрасную исторію, какъ тѣ, что вы уже слышали; однако, я не сомнѣваюсь, что мнѣ удастся исполнить возложенную на меня обязанность.

Скажу вамъ, что въ нашемъ городѣ нѣкогда жилъ одинъ богатѣйшій купецъ по имени Арригуччіо Берлингьери; онъ, какъ это и теперь часто случается съ купцами, забралъ себѣ въ голову глупую мысль, облагородить себя женитьбой и взялъ себѣ въ жены молоденькую, совсѣмъ не подходившую ему дворянку, которую звали Сисмондой. Купецъ все разъѣзжалъ по дѣламъ, мало бывалъ дома, а потому скучавшая молодая женщина полюбила одного юношу Руберто, давно влюбленнаго въ нее. Они были долгое время счастливы, но вотъ обстоятельства перемѣнились. Или влюбленные вслѣдствіе сильной страсти не умѣли хорошенько скрывать своей тайны, или почему-либо другому, но въ Арригуччіо проснулись подозрѣнія, и онъ сталъ страшно ревновать свою жену. Купецъ пересталъ уѣзжать изъ города, бросилъ всѣ дѣла и думалъ только о томъ, какъ бы ему хорошенько оберечь Сисмонду. Онъ никогда не засыпалъ раньше, чѣмъ она ложилась спать. Сисмонда сильно горевала о происшедшей въ мужѣ перемѣнѣ, такъ какъ теперь ей стало невозможно видѣться съ Руберто. Молодая женщина перебирала всевозможныя средства, которыя помогли бы ей встрѣчаться со своимъ возлюбленнымъ, страстно молившимъ ее о свиданіи. Наконецъ, вотъ что она придумала: спальня ея выходила на улицу, а мужъ хотя и засыпалъ поздно, но заснувъ, погружался въ крѣпкій сонъ; молодая женщина рѣшила попросить Руберто придти ко входной двери въ полночь, самой потихоньку прокрасться ко входу въ домъ и впустить своего друга. Чтобы Руберто могъ дать ей знать о своемъ приходѣ, она задумала выбросить изъ окна на улицу тонкую бичевку; другой же ея конецъ привязать къ большому пальцу своей ноги, положивъ ту часть веревочки, которая будетъ находиться въ комнатѣ, на полу. Сисмонда послала сказать обо всемъ этомъ своему Руберто, велѣвъ ему, придя къ дому, дернуть за бичевку; она обѣщалась, если мужъ будетъ спать, отворить ему дверь, если же къ тому времени безсонница не перестанетъ мучить Арригуччіо — въ свою очередь сильно дернуть за бичевку. Это, по ея словамъ, должно было служить Руберто знакомъ, чтобы онъ не ждалъ долѣе и уходилъ домой. Планъ Сисмонды понравился Руберто и онъ воспользовался имъ. Съ этихъ поръ молодой человѣкъ сталъ часто приходить къ своей возлюбленной; иногда ему удавалось видаться съ нею, иногда же нѣтъ. Однажды Сисмонда заснула, а Арригуччіо не спалъ; вытянувъ ногу, онъ вдругъ почувствовалъ веревочку; схвативъ ее рукой, купецъ замѣтилъ, что она привязана къ большому пальцу ноги его жены и мысленно сказалъ себѣ: «Тутъ кроется какой-то обманъ». Прослѣдивъ направленіе бичевки, Арригуччіо увидѣлъ, что она выходитъ за окно. Это подтвердило его подозрѣніе. Осторожно отвязалъ Арригуччіо бичевку отъ пальца Сисмонды, привязалъ къ своему и сталъ ждать, что будетъ дальше. Вскорѣ пришелъ Руберто и по своему обыкновенію дернулъ за бичевку. Арригуччіо почувствовалъ это. Веревочка была привязана недостаточно крѣпко, а Руберто сильно потянулъ за нее и потому она отвязалась отъ пальца и очутилась вся въ рукахъ возлюбленнаго Сисмонды. Руберто принялъ это за указаніе ждать. Арригуччіо же вскочилъ съ постели, схватилъ оружіе и побѣжалъ ко входной двери; онъ желалъ посмотрѣть, кто тамъ стоитъ и намѣревался жестоко проучить этого ночного посѣтителя, потому что, несмотря на свое купеческое званіе, былъ горячимъ и гордымъ человѣкомъ. Арригуччіо сталъ отпирать замокъ совсѣмъ не такъ осторожно и нѣжно, какъ дѣлала это Сисмонда; Руберто понялъ, что купецъ догадался объ ихъ продѣлкѣ и подошелъ къ двери вмѣсто своей жены. Руберто бросился бѣжать, Арригуччіо, вышедшій на улицу, погнался за нимъ. Наконецъ, Руберто, видя, что его преслѣдователь не отстаетъ, остановился и выхватилъ шпагу. Арригуччіо напалъ на него, и завязалась борьба.

Сисмонда услышала стукъ двери и проснулась; замѣтивъ, что бичевка отвязана отъ ея пальца, она тотчасъ сообразила, что мужъ открылъ ея тайну. Увидавъ же, что Арригуччіо бросился въ погоню за Руберто, молодая женщина скоро рѣшила, какъ слѣдовало ей дѣйствовать; она призвала свою служанку, бывшую за-одно съ ней, упросила ее лечь вмѣсто нея въ постель и терпѣливо перенести всѣ толчки и удары Арригуччіо. Молодая женщина обѣщалась щедро наградить ее за такое самопожертвованіе. Сисмонда потушила свѣтильникъ, горѣвшій въ спальнѣ, спряталась въ другой части дома и стала ждать.

Руберто и Арригуччіо дрались на улицѣ; шумъ ихъ ссоры разбудилъ сосѣдей, которые встали и принялись бранить дравшихся за то, что они не даютъ людямъ спокойно спать по ночамъ. Арригуччіо не желалъ, чтобы посторонніе видѣли его, прекратилъ драку, не узнавъ имени своего противника и не ранивъ его. Онъ вернулся въ домъ и, войдя въ спальню, сразу закричалъ:

— Гдѣ ты, безчестная женщина? А, ты потушила свѣтъ, думая, что я тебя не найду, но ты ошиблась!

Внѣ себя отъ гнѣва купецъ бросился къ постели, кулаками и ногами билъ онъ служанку такъ, что не только все ея тѣло, но и лицо Исправлена опечатка: всплошь сплошь покрылось волдырями и синяками; наконецъ, онъ обрѣзалъ ей волосы, осыпая самой ужасной, самой унизительной бранью. Бѣдняжка горько плакала, постоянно повторяя: «Довольно! Сжалься Бога ради!» Арригуччіо не могъ замѣтить, что съ нимъ говоритъ не его жена: ярость мѣшала ему хорошенько слышать, да къ тому же дѣвушка охрипла отъ слезъ и рыданій. Наконецъ, купецъ сказалъ:

— Безсовѣстная женщина! Я не стану долѣе бить тебя, а пойду къ твоимъ братьямъ и разскажу про твои хорошія дѣла! Пусть они возьмутъ тебя къ себѣ и сдѣлаютъ съ тобой то, что имъ укажетъ ихъ честь и совѣсть. У меня же въ домѣ ты, конечно, не останешься!

Арригуччіо поспѣшилъ выйти изъ комнаты и заперъ ее снаружи. Сисмонда слышала рѣшительно все; узнавъ, что мужъ ея ушелъ изъ дому, она открыла дверь въ спальню, вошла въ нее и снова зажгла свѣтильникъ.

Избитая служанка горько плакала; Сисмонда постаралась утѣшить бѣдную дѣвушку, отвела ее въ ея помѣщеніе и дала другимъ слугамъ тайное приказаніе, какъ можно лучше ухаживать за ней. За все это, потомъ она въ достаточной мѣрѣ отплатила Арригуччіо. Позаботившись о служанкѣ, молодая женщина вернулась въ спальню, привела комнату въ порядокъ, одѣлась, сдѣлала постель и придала всему такой видъ, будто въ эту ночь еще никто и не думалъ ложиться. Засвѣтила она также другой свѣтильникъ, взяла работу и сѣла подлѣ лѣстницы, спокойно ожидая, чѣмъ окончится все происшедшее.

Арригуччіо очень поспѣшно направился къ братьямъ своей жены. Онъ такъ громко стучался въ дверь, что его впустили въ домъ. Три брата Сисмонды и ея мать, узнавъ, что къ нимъ явился Арригуччіо, встали, велѣли зажечь свѣтъ и вышли къ своему родственнику, спрашивая его, зачѣмъ онъ пришелъ одинъ и такъ поздно. Въ отвѣтъ на это Арригуччіо разсказалъ имъ все, начиная съ той минуты, когда онъ замѣтилъ, что къ пальцу ноги его жены привязана бичевка, и кончая тѣмъ, какъ онъ поступилъ съ Сисмондой. Наконецъ, чтобы убѣдить родственниковъ своей жены въ томъ, что онъ сказалъ совершенную правду, купецъ отдалъ имъ волосы, которые, какъ ему казалось, онъ срѣзалъ съ головы Сисмонды. Въ заключеніе, онъ попросилъ ихъ сходить за Сисмондой, взять ее къ себѣ въ домъ и поступить съ нею такъ, какъ имъ укажетъ ихъ честь и совѣсть, потому что оставить у себя невѣрную жену онъ не желалъ. Братья Сисмонды повѣрили Арригуччіо; они страшно разсердились на сестру; немедленно зажгли факелы и вмѣстѣ съ купцомъ поспѣшили къ его дому, собираясь очень круто поступить съ молодой женщиной. Ихъ мать, заливаясь слезами, также пошла за Арригуччіо; она умоляла то одного, то другого изъ сыновей не вѣрить голословнымъ обвиненіямъ Арригуччіо, а самимъ хорошенько узнать въ чемъ дѣло: мужъ могъ разсердиться на Сисмонду по какой-нибудь другой причинѣ и взвести на нее небывалую вину въ извиненіе себѣ; потомъ старуха говорила, что она не можетъ допустить мысли, чтобы женщина, которую она знаетъ съ дѣтства, которой она дала отличное воспитаніе, могла себя вести такимъ образомъ; еще многое, многое говорила мать Сисмонды.

Когда братья, мужъ и мать Сисмонды вошли въ домъ купца и начали подниматься по лѣстницѣ, молодая женщина спросила: «Кто тамъ?» Одинъ изъ братьевъ отвѣтилъ ей:

— Ты это скоро узнаешь, злая женщина!

— Что это значитъ? Что случилось, Господи Боже мой! — проговорила Сисмонда; вставъ, она сдѣлала нѣсколько шаговъ навстрѣчу братьямъ и снова сказала: — Братья мои, добро пожаловать, но что васъ привело ко мнѣ въ такой поздній часъ?

Братья удивились, видя, что Сисмонда только-что спокойно работала, что на ея лицѣ нѣтъ никакихъ слѣдовъ побоевъ, тогда какъ Арригуччіо говорилъ, что все ея лицо и тѣло испещрено синяками; они сдержали свой гнѣвъ и стали спрашивать, какъ произошло все то, на что имъ жаловался Арригуччіо; молодые люди грозили жестоко обойтись съ сестрой, если она что-нибудь утаитъ отъ нихъ.

— Право, я не понимаю, — сказала Сисмонда, — о чемъ вы говорите и какую вину взвелъ на меня Арригуччіо.

Арригуччіо смотрѣлъ на жену, точно окаменѣвъ; онъ отлично помнилъ, что колотилъ ее по лицу, а между тѣмъ передъ нимъ стояла, молодая женщина безъ малѣйшихъ слѣдовъ побоевъ. Въ короткихъ словахъ братья разсказали, въ чемъ заключалась жалоба Арригуччіо, упомянули о бичевкѣ, о побояхъ, обо всемъ.

Сисмонда же, обернувшись къ мужу, сказала:

— Горе мнѣ, мужъ мой! Что я слышу о тебѣ? Какъ могъ ты къ своему безславію сказать обо мнѣ, что я дурная женщина, когда я честна; какъ могъ ты выставить себя жестокимъ, грубымъ человѣкомъ, когда ты не грубъ и не жестокъ? Сегодня ночью ты не былъ дома, не былъ въ моей спальнѣ, а между тѣмъ увѣряешь, что ты меня избилъ. Я, право, этого не помню!

— Какъ, — вскрикнулъ Арригуччіо, — ты еще хочешь лгать, безсовѣстная! Развѣ мы не легли въ одно и то же время? Развѣ я не погнался за твоимъ любовникомъ? Развѣ я не избилъ тебя и не обрѣзалъ твоихъ волосъ?

— Ты не ночевалъ дома, — отвѣтила Сисмонда. — Однако, оставимъ это въ сторонѣ, потому что я ничѣмъ нс могу нодтвердить моихъ правдивыхъ словъ. Посмотримъ лучше, правду ли ты говоришь. Ты увѣряешь, будто исколотилъ меня и обрѣзалъ мнѣ волосы. Но ты не билъ меня; посмотри самъ, пусть также и родные мои взглянутъ, есть ли у меня на тѣлѣ или на лицѣ хоть одинъ знакъ отъ удара. Да я и не совѣтую тебѣ когда-нибудь поднять на меня кулакъ: тогда я разорву тебя моими собственными руками. Волосъ моихъ ты тоже не трогалъ, насколько я помню. Впрочемъ, можетъ быть, ты тайкомъ обрѣзалъ ихъ? Посмотримъ, цѣлы они или нѣтъ?

Сисмонда сбросила съ головы покрывало и всѣ увидѣли, что ея волосы не обстрижены. Услышавъ слова молодой женщины и увидѣвъ, что на ней нѣтъ синяковъ, что волосы ея цѣлы, братья и мать Сисмонды стали спрашивать Арригуччіо:

— Что же ты скажешь теперь, Арригуччіо? Все, что мы видимъ и слышимъ, не сходится съ твоимъ разсказомъ. Трудно тебѣ будетъ доказать справедливость твоего обвиненія.

Арригуччіо былъ какъ во снѣ. Онъ хотѣлъ заговорить, но всѣ доказательства, которыми онъ надѣялся подтвердить свои обвиненія, перестали существовать; Арригуччіо потерялъ даръ рѣчи. Сисмонда обратилась къ братьямъ и сказала имъ:

— Братья мои, очевидно, самъ онъ желаетъ, чтобы я сдѣлала то, чего я никогда не рѣшалась сдѣлать прежде, т. е. разсказать вамъ о его порочной жизни; хорошо же, пусть будетъ такъ. Я твердо вѣрю, что съ Арригуччіо дѣйствительно произошло то, о чемъ онъ разсказалъ вамъ, и предполагаю какимъ именно образомъ: этотъ прекрасный, честный человѣкъ, которому вы не въ добрый часъ отдали меня, желаетъ слыть порядочнымъ купцомъ, старается казаться всѣмъ людямъ воздержаннѣе монаха и цѣломудреннѣе дѣвушки; между тѣмъ рѣдкій вечеръ онъ не напивается въ тавернахъ и не остается то у одной, то у другой изъ падшихъ женщинъ, возвращаясь домой или далеко за полночь, пли подъ самое утро и заставляя меня ждать его, какъ сегодня. Я увѣрена, что онъ въ пьяномъ видѣ замѣтилъ шнурокъ, привязанный къ ногѣ одной изъ этихъ несчастныхъ, и потомъ надѣлалъ всѣ тѣ позорные поступки, которыми только-что хвалился. Наконецъ, вѣроятно, онъ вернулся къ ней, избилъ ее и обрѣзалъ ей волосы. Сдѣлавъ это еще не въ полномъ сознаніи, онъ воображалъ, да и теперь еще, безъ сомнѣнія, воображаетъ, что все происшедшее случилось со мной. Взгляните на него хорошенько и вы по его лицу увидите, что до сихъ поръ хмель еще не вполнѣ вышелъ у него изъ головы. Все, что онъ наговорилъ обо мнѣ, можно лишь приписать его опьянѣнію, а потому вполнѣ прощаю его и прошу васъ сдѣлать то же!

Услышавъ рѣчи дочери, мать Сисмонды возвысила голосъ и произнесла:

— Клянусь крестомъ Господнимъ, дочь моя, это невозможно! Гораздо лучше было бы убить этого негоднаго, неблагодарнаго пса, который недостоинъ имѣть такую жену, какъ ты. Право, можно подумать, что онъ тебя подобралъ на улицѣ! Прекрасно было бы, если бы ты покорно слушала слова этого купчишки, явившагося изъ деревни, вышедшаго изъ грязи. Эти нищіе люди приходятъ къ намъ въ города въ грубыхъ суконныхъ одеждахъ, въ плохой обуви, съ перьями, приставшими къ ихъ спинѣ. Наживъ нѣсколько сольдовъ, они берутъ себѣ въ жены дочерей вліятельныхъ людей или дворянъ, украшаютъ себя гербами и говорятъ: «Я всегда былъ такимъ, и домъ мой знатенъ». Ахъ, если бы сыновья послушались меня! Ты бы отлично, хотя и скромно, жила въ домѣ графа Гвиди. Но нѣтъ, они пожелали, чтобы ты стала женой этого достойнаго человѣка, который, несмотря на то, что лучше и честнѣе тебя нѣтъ женщины въ цѣлой Флоренціи, не стыдится называть свою жену развратницей, точно мы тебя не знаемъ! Право, его слѣдовало бы жестоко наказать!

Обернувшись къ сыновьямъ, она прибавила:

— Дѣти мои, я вамъ сказала, что всему этому слѣдуетъ положить конецъ. Слышали ли вы, какъ вашъ зятекъ, жалкій купчишка, обходится съ вашей сестрой? Если бы я была на вашемъ мѣстѣ и онъ клеветалъ при мнѣ на нее, да вдобавокъ поступалъ такъ, какъ онъ поступаетъ, я не успокоилась бы, пока не стерла его съ лица земли. И если бы я была мужчиной, а не женщиной, то никому не позволила бы отнять у меня возможности отмстить ему. Накажи Богъ этого жалкаго пьяницу, не знающаго ни стыда, ни совѣсти!

Молодые люди выслушали мать, потомъ осыпали Арригуччіо низкой бранью и оскорбленіями и въ концѣ концовъ сказали:

— Мы прощаемъ тебя на этотъ разъ, потому что ты пьянъ. Только берегись и, если жизнь тебѣ дорога, воздержись на будущее время отъ сочиненія такихъ разсказовъ. Если ты еще разъ рѣшишься выдумать что-либо въ томъ же родѣ, мы отплатимъ тебѣ за все сразу!