‎ Одинъ рыцарь служитъ испанскому королю. Ему кажется, что король недостаточно наградилъ его; король яснымъ образомъ доказываетъ рыцарю, что это случилось не по его винѣ, а вслѣдствіе велѣній недоброй судьбы, и затѣмъ щедро награждаетъ рыцаря.

Слѣдуетъ считать выраженіемъ величайшей милости нашего короля, уважаемыя слушательницы, предложеніе его говорить мнѣ первой о щедрости и великодушіи. Вѣдь эти достоинства придаютъ красоту, прелесть и блескъ всѣмъ остальнымъ добродѣтелямъ, подобно солнцу, освѣщающему небо. Я разскажу вамъ на эту тему, какъ мнѣ кажется, довольно хорошенькую новеллу, полагая, что вспомнить ее будетъ полезно для всѣхъ.

Въ числѣ доблестныхъ, храбрыхъ рыцарей нашего города былъ Руджіери де Фиджіованни; можетъ быть, его слѣдовало бы даже назвать самымъ лучшимъ, самымъ честнымъ изъ всѣхъ остальныхъ тогдашнихъ рыцарей. Онъ обладалъ большимъ богатствомъ, горѣлъ отвагой и жаждалъ славы. Руджіери видѣлъ, что, живя въ Тосканѣ, онъ не найдетъ случая прославиться и потому рѣшилъ поступить на службу къ Альфонсо, королю испанскому, слухъ о которомъ заглушалъ толки о достоинствахъ другихъ государей. Руджіери взялъ много оружія, лошадей, большую свиту и отправился въ Испанію. Король принялъ его очень милостиво. Руджіери велъ блестящее существованіе, скоро успѣлъ совершить много подвиговъ и пріобрѣсти славу доблестнаго рыцаря. Живя у короля, рыцарь видѣлъ, что Альфонсо довольно небрежно раздавалъ свои милости: одному онъ жаловалъ замокъ, другому городъ, третьему титулъ и т. д. Самъ же Руджіери не получилъ отъ короля никакой почетной награды и нашелъ, что подобная забывчивость Альфонсо была оскорбленіемъ для его чести. Тосканскій рыцарь рѣшилъ уѣхать. Онъ попрощался съ королемъ, и Альфонсо отпустилъ его. На прощанье король подарилъ Руджіери превосходнаго красиваго мула; лучшаго рыцарь даже не могъ бы пожелать для долгаго путешествія. Король поручилъ одному изъ своихъ слугъ тѣмъ или другимъ способомъ сдѣлаться попутчикомъ Руджіери, но такъ, чтобы тосканецъ не зналъ, что король велѣлъ слѣдить за нимъ. Альфонсо приказалъ своему посланному запомнить всѣ слова Руджіери и цѣлый день не отставать отъ него, а на слѣдующее утро вернуться съ нимъ во дворецъ. Слуга слѣдилъ за Руджіери, выбралъ удобную минуту, догналъ рыцаря и сказалъ ему, что направляется въ Италію. Попутчики сперва разговаривали о томъ и другомъ; наконецъ, рыцарь сказалъ:

— Мнѣ кажется, намъ слѣдуетъ дать отдыхъ нашимъ животнымъ.

Путники заѣхали въ гостинницу, поставили лошадей и мула Руджіери въ конюшню. Животныя отдохнули; всѣ они совершили естественныя отправленія своихъ организмовъ, кромѣ мула, подареннаго Руджіери королемъ. Вскорѣ тосканецъ, его свита и оруженосецъ короля снова двинулись въ путь. Посланный Альфонсо продолжалъ прислушиваться къ каждому слову Руджіери. Когда по пути имъ встрѣтилась рѣка, они рѣшили попоить животныхъ; войдя въ воду, мулъ Руджіери сдѣлалъ то, для чего животныхъ ставили отдыхать въ конюшню. Замѣтивъ это, Руджіери сказалъ:

— Проклятое животное, оно похоже на того, кто мнѣ его подарилъ!

Оруженосецъ запомнилъ это восклицаніе; хотя потомъ онъ и продолжалъ примѣчать всѣ рѣчи Руджіери, но слышалъ отъ него только похвалы королю. На слѣдующее утро флорентинецъ думалъ продолжать путь въ Тоскану, но оруженосецъ, посланный королемъ, исполняя приказаніе Альфонсо, принудилъ его вернуться назадъ. Рыцарь повиновался. При свиданіи съ Руджіери король, уже знавшій то, что тосканецъ сказалъ про мула, весело взглянулъ ему въ лицо и спросилъ: почему онъ сравнилъ его съ муломъ или, лучше сказать, нашелъ въ мулѣ сходство съ нимъ.

Руджіери взглянулъ на короля открытымъ, спокойнымъ взглядомъ и проговорилъ:

— Господинъ мой, я потому сравнилъ васъ съ муломъ, что какъ вы раздаете ваши милости недостойнымъ, не оказывая ихъ достойнымъ, такъ и мулъ вашъ не сумѣлъ, какъ слѣдуетъ, воспользоваться отдыхомъ въ конюшнѣ и водопоемъ.

— Рыцарь Руджіери! — возразилъ король. — Правда, я не осыпалъ васъ милостями, какъ многихъ другихъ, бывшихъ по сравненію съ вами ничтожествомъ, но это не значитъ, что я не помню и не цѣню вашихъ заслугъ, не значитъ, что я не считаю васъ вполнѣ достойнымъ великолѣпнаго дара. Ваша несчастная судьба мѣшала мнѣ, какъ слѣдуетъ, отблагодарить васъ. Вина лежитъ на ней, а не на мнѣ, и я самымъ яснымъ образомъ докажу вамъ это.

— Король и господинъ мой! — отвѣтилъ рыцарь. — Не то огорчало меня, что вы не желали пожаловать мнѣ какого-либо дара; я не стремился увеличить моего богатства, меня печалила только мысль, что вы своей забывчивостью, какъ бы показывали, что не признаете моихъ заслугъ и доблестей. Тѣмъ не менѣе я преклоняюсь передъ вашимъ объясненіемъ и вѣрю вамъ безусловно, безъ всякихъ доказательствъ.

Король отвелъ Руджіери въ большую залу; тамъ, по приказанію Альфонсо, были поставлены два закрытые ящика. Въ присутствіи множества придворныхъ, король сказалъ флорентинцу:

— Рыцарь Руджіери! Въ одномъ изъ этихъ ящиковъ лежитъ моя корона, скипетръ и держава, множество моихъ прекрасныхъ поясовъ, застежекъ, колецъ и разныхъ драгоцѣнностей; другой ящикъ наполненъ землей. Возьмите любой изъ нихъ, онъ будетъ вашимъ. Опытъ этотъ покажетъ, кто былъ несправедливъ къ вамъ, ваша судьба или я!

Руджіери повиновался королю; онъ выбралъ одинъ изъ ящиковъ; когда сундукъ открыли, онъ оказался полнымъ земли. Король засмѣялся и сказалъ:

— Теперь, рыцарь Руджіери, вы можете видѣть, что я сказалъ правду о вашей недоброй судьбѣ. Однако, ваши доблести сто̀ятъ того, чтобы я воспротивился силамъ рока. Зная, что вы не желаете сдѣлаться испанцемъ, я не дарую вамъ ни замка, ни города; я желаю на зло судьбѣ подарить вамъ тотъ ящикъ, который она отняла отъ васъ. Увезите его домой; пусть ваши соотечественники видятъ мои дары, которыми вы, по справедливости, можете гордиться, такъ какъ получили ихъ за ваши заслуги!

Руджіери принялъ подарокъ, поблагодарилъ короля и съ веселымъ сердцемъ вернулся въ Тоскану.

‎ Гино ди Такко захватываетъ въ плѣнъ аббата клюнійскаго; онъ лечитъ его отъ желудочной болѣзни и затѣмъ отпускаетъ на своводу. Аббатъ, возвратившись въ Римъ, миритъ Гино съ папой Бонифаціемъ и даетъ ему пріорство ордена страннопріимныхъ братій.

Общихъ похвалъ удостоился щедрый и великодушный поступокъ короля Альфонсо относительно флорентинскаго рыцаря. Королю тоже очень понравилась эта новелла; наконецъ, онъ предложилъ Элизѣ продолжать; она немедленно же начала такъ:

— Милыя слушательницы! Мы восхищались тѣмъ, что король такъ щедро и великодушно обошелся съ флорентинцемъ. Но вѣдь въ разсказѣ шла рѣчь о королѣ и человѣкѣ, который ему отлично служилъ. Конечно, нельзя не сказать, что онъ поступилъ похвально, прекрасно; однако, какже назовемъ мы послѣ этого дѣяніе одного аббата, выказавшаго необычайное великодушіе относительно человѣка, съ которымъ онъ могъ, не навлекая на себя ничьего порицанія, обойтись, какъ съ врагомъ? Мнѣ кажется, слѣдуетъ приписать поступокъ короля его добродѣтели, а дѣяніе аббата назвать чудомъ: современное намъ духовенство скупѣе женщинъ и ненавидитъ всякую щедрость. Всѣ люди естественнымъ образомъ жаждутъ мести за нанесенныя имъ обиды; духовные проповѣдуютъ терпѣніе, прощеніе обидъ, въ дѣйствительности же мы видимъ, что нѣкоторые изъ нихъ отдаются чувству мести еще съ большимъ жаромъ, чѣмъ другіе люди. Изъ моей новеллы вы узнаете, какъ великодушно поступилъ одинъ аббатъ.

Гино ди Такко прославился дерзкой отвагой и разбойническими подвигами. Графы ди Санта Фіоре, жестоко враждуя съ нимъ, изгнали его изъ Сіэны; тогда Гино возмутилъ противъ римскаго двора мѣстечко Радикофани, поселился въ немъ и сталъ при помощи своей вооруженной шайки грабить проѣзжихъ.

Папой въ то время былъ Бонифацій восьмой. Случилось, что на службу при его дворѣ пріѣхалъ аббатъ изъ Клюни, считавшійся богатѣйшимъ духовнымъ лицомъ въ мірѣ. Проживъ нѣкоторое время при дворѣ папы, аббатъ сильно испортилъ себѣ желудокъ, и доктора прописали ему сіэнскія воды и ванны, которыя, по ихъ словамъ, должны были непремѣнно излечить его. Получивъ отпускъ отъ папы, аббатъ, не помышляя о Гино, двинулся въ путь съ большой пышной свитой, со множествомъ навьюченныхъ животныхъ и громаднымъ обозомъ. Гино ди Такко услыхалъ о его прибытіи, раскинулъ свои сѣти и въ одномъ тѣсномъ ущельи захватилъ аббата и всѣхъ его приближенныхъ; ни одному лакею не удалось ускользнуть изъ рукъ разбойниковъ. Гино послалъ къ аббату одного изъ самыхъ хитрыхъ и ловкихъ приближенныхъ. Посланецъ Гино очень дружелюбно передалъ этому важному духовному лицу приглашеніе въ замокъ его господина. Разсерженный аббатъ отвѣтилъ, что у него нѣтъ съ Гино никакихъ дѣлъ, что онъ поѣдетъ далѣе и желалъ бы посмотрѣть, кто осмѣлится помѣшать ему. Посланецъ Гино смиренно отвѣтилъ:

— Отче, вы тамъ, гдѣ не признается ничьего могущества, кромѣ могущества Бога; вы тамъ, гдѣ отлученія и интердикты не имѣютъ никакого значенія. Поэтому вамъ лучше всего уступить Гино.

Пока аббатъ велъ переговоры, вооруженная шайка Гино окружила аббата и сопровождавшихъ его и принудила ихъ двинуться къ замку. Аббатъ съ неудовольствіемъ и презрѣніемъ послѣдовалъ за посланцемъ Гино. Вскорѣ поѣздъ остановился подлѣ замка. По приказанію Гино, аббата отвели въ маленькую, очень темную комнатку. Между тѣмъ всѣхъ остальныхъ его спутниковъ помѣстили соотвѣтственно занимаемому ими положенію. Ничто изъ вещей аббата не было тронуто. Его лошадей поставили въ конюшни. Сдѣлавъ всѣ необходимыя распоряженія и удостовѣрившись, что они исполнены, Гино пришелъ къ аббату и сказалъ:

— Святой отецъ! Гино, у котораго вы находитесь въ гостяхъ, прислалъ меня, велѣвъ спросить у васъ, куда вы ѣхали и съ какой цѣлью?

Умный аббатъ, понявъ, что въ данномъ случаѣ гордость была бы неумѣстна, отвѣтилъ на всѣ заданные ему вопросы.

Гино ушелъ отъ аббата, задумавъ вылечитъ его безъ всякихъ ваннъ. Разбойникъ приказалъ все время топить комнатку аббата и сторожить ее; самъ же вернулся къ своему гостю только на слѣдующее утро. Онъ принесъ въ чистой салфеткѣ два ломтя поджареннаго хлѣба, большой кубокъ бѣлаго корнилійскаго вина, взятаго изъ запасовъ аббата, и сказалъ:

— Когда Гино былъ помоложе, онъ учился медицинѣ и увѣряетъ, что для желудочныхъ болѣзней не существуетъ лучшаго леченія, чѣмъ то, которому онъ задумалъ подвергнутъ васъ. То, что я принесъ вамъ, представляетъ начало леченія, а потому подкрѣпите ваши силы!

Аббата мучилъ голодъ и ему было не до разговоровъ; онъ съѣлъ хлѣбъ и выпилъ вино, хотя въ это время на лицѣ его лежалъ отпечатокъ глубокаго презрѣнія. Затѣмъ, онъ проговорилъ нѣсколько словъ, дышавшихъ надменностью, задалъ нѣсколько вопросовъ, высказалъ нѣсколько совѣтовъ и выразилъ особенное желаніе повидать Гино. Къ нѣкоторымъ изъ замѣчаній аббата Гино отнесся какъ къ пустымъ словамъ и пропустилъ ихъ мимо ушей, на другія отвѣчалъ самымъ любезнымъ образомъ; въ заключеніе онъ сказалъ, что съ удовольствіемъ навѣститъ его, когда найдетъ малѣйшую возможность сдѣлать это. Онъ ушелъ и вернулся только на слѣдующее утро снова съ поджареннымъ хлѣбомъ и кубкомъ бѣлаго вина. Гино держалъ аббата на такой пищѣ, пока не замѣтилъ, что тотъ съѣлъ сухіе бобы, которые Гино тайкомъ приносилъ въ его комнату и оставлялъ въ ней какъ бы нечаянно. Замѣтивъ, что бобы исчезли, владѣлецъ замка сказалъ аббату, что Гино велѣлъ освѣдомиться о его здоровья. Аббатъ отвѣтилъ:

— Я былъ бы вполнѣ здоровъ, если бы вырвался отъ него и если бы могъ ѣсть посытнѣе. Его лекарство возбудило во мнѣ аппетитъ.

Гино велѣлъ приготовить прекрасную комнату; слуги аббата убрали ее вещами изъ захваченнаго обоза ихъ господина; на слѣдующій день Гино заказалъ великолѣпный пиръ, пригласивъ на него многихъ изъ служившихъ въ замкѣ и всю свиту аббата, самъ же утромъ прошелъ въ комнатку своего плѣнника и сказалъ ему:

— Вы чувствуете себя хорошо, святой отецъ, и потому вамъ пора выйти изъ лазарета.

Взявъ священника за руку, Гино отвелъ его въ приготовленную для него прекрасную комнату. Тамъ аббатъ съ удовольствіемъ увидѣлъ всю свою свиту. Гино ушелъ распорядиться насчетъ обѣда. Аббатъ разсказалъ своимъ спутникамъ, какую жизнь велъ онъ все это время; его приближенные говорили ему о почестяхъ, оказывавшихся имъ.

Когда настало обѣденное время, Гино угостилъ захваченныхъ имъ плѣнниковъ великолѣпными кушаньями и винами. Однако, Гино не открылъ аббату своего имени. Нѣсколько дней Гино великолѣпно угощалъ своихъ гостей. Наконецъ, онъ приказалъ снести въ одну залу всѣ вещи аббата и привести во дворъ, на который выходили окна этой комнаты, всѣхъ его лошадей до послѣдней клячи. Гино, пройдя къ аббату, освѣдомился о его здоровьи и спросилъ, въ состояніи ли онъ двинуться въ путь. Аббатъ отвѣтилъ, что совершенно поправился и чувствуетъ себя достаточно сильнымъ, но что ему было бы еще гораздо лучше, если бы онъ вырвался изъ рукъ Гино. Вмѣсто отвѣта ди Такко провелъ аббата въ ту залу, въ которой лежали всѣ его вещи, подвелъ къ окну, изъ котораго можно было видѣть его лошадей. Гино проговорилъ:

— Г-нъ аббатъ, не природная злоба сдѣлала Гино ди Такко разбойникомъ, грабящимъ проѣзжихъ, врагомъ папскаго двора! Онъ дворянинъ, страдалъ отъ бѣдности, былъ принужденъ покинуть свой домъ и защищать свою жизнь и независимость. Вотъ что превратило Гино ди Такко, то есть меня, въ непокорнаго, своевольнаго человѣка. Вы мнѣ кажетесь достойной, хорошей личностью, а потому я, вылечивъ васъ отъ болѣзни, не присвою ничего изъ имущества, принадлежащаго вамъ, какъ сдѣлалъ бы относительно всякаго другого, попавшаго ко мнѣ въ руки; я предоставлю вамъ самимъ вознаградить меня за мою услугу, отдавъ мнѣ какую угодно часть вашего имущества. Всѣ ваши вещи тутъ; лошадей вашихъ вы можете видѣть изъ этого окна. Дать мнѣ что-нибудь или ничего не дать — зависитъ отъ васъ; точно также вы можете уѣхать или остаться въ замкѣ. Съ этой минуты вы совершенно свободны!

Аббатъ удивился, что человѣкъ, грабившій проѣзжихъ, могъ говорить такъ великодушно; рѣчи Гино до того понравились ему, что его гнѣвъ и негодованіе смѣнились дружескимъ чувствомъ къ хозяину замка. Онъ обнялъ Гино и сказалъ:

— Мнѣ до этой минуты казалось, что ты притѣснялъ, оскорблялъ меня, но, клянусь Богомъ, я согласился бы страдать еще сильнѣе, чтобы только пріобрѣсти дружбу такого человѣка, какъ ты. Проклятіе судьбѣ, заставляющей тебя заниматься такимъ недостойнымъ ремесломъ!

Аббатъ взялъ только самыя необходимыя для себя вещи, самое ограниченное количество лошадей и двинулся въ Римъ; все остальное онъ оставилъ въ подарокъ Гино.

Папа слышалъ уже о томъ, что аббатъ былъ захваченъ въ плѣнъ, и сильно огорчился, когда до него дошли такія вѣсти. Теперь, увидя аббата, онъ спросилъ его, какъ подѣйствовали на него воды и ванны.

— Ваше святѣйшество, — съ улыбкой отвѣтилъ аббатъ, — не доѣхавъ до Сіэны, я встрѣтилъ превосходнаго доктора, который отлично вылечилъ меня!

И аббатъ разсказалъ папѣ, какъ Гино лечилъ его. Папа, слушая, много смѣялся. Подъ вліяніемъ великодушнаго чувства, аббатъ попросилъ Бонифація оказать ему одну милость. Папа, не знавшій, чего дѣло коснется, обѣщалъ исполнить просьбу аббата.

— Святѣйшій отецъ, — проговорилъ тотъ, — я хочу просить васъ вернуть вашу милость Гино ди Такко, моему доктору. Онъ одинъ изъ самыхъ достойныхъ людей, которыхъ я когда-либо встрѣчалъ. Если Гино и поступаетъ нехорошо, то въ этомъ гораздо виновнѣе его злая судьба, чѣмъ онъ самъ. Дайте ему возможность жить сообразно его положенію, и, я увѣренъ, вы вскорѣ согласитесь съ моимъ мнѣніемъ.

Великодушный папа, любившій поощрять отважныхъ, достойныхъ людей, отвѣтилъ, что если Гино таковъ, какъ о немъ говоритъ его заступникъ, то аббатъ можетъ, ничего не опасаясь, призвать ди Такко въ Римъ. Гино пріѣхалъ; вскорѣ папа убѣдился въ его достоинствахъ, примирился съ нимъ и, сдѣлавъ его рыцаремъ страннопріимнаго ордена, далъ ему большое пріорство. Весь остатокъ своей жизни Гино оставался преданнымъ и вѣрнымъ слугой римской церкви и аббата клюнійскаго.

‎ Митридань завидуетъ славѣ Натана. Онъ отправляется къ нему, желая его убить. Не зная Натана, Митриданъ говоритъ ему о своемъ намѣреніи. Получивъ указанія самого Натана, онь встрѣчаетъ его въ рощѣ. Узнавъ въ Натанѣ своего недавняго собесѣдника, Митриданъ чувствуетъ стыдъ и дѣлается другомъ Натана.

Единогласно всѣ назвали великодушіе аббата чудомъ; послѣ этого король приказалъ Филострато разсказать свою исторію, и тотъ немедленно повиновался:

— Благородныя слушательницы! Велика была щедрость короля Испаніи; вещью неслыханной можно назвать поступокъ аббата Клюнійскаго. Однако, можетъ быть, не менѣе чудеснымъ покажется вамъ готовность одного человѣка отдать свою жизнь другому, жаждавшему его крови; онъ и исполнилъ бы это намѣреніе, если бы тотъ не устыдился своего жестокаго желанія. Надѣюсь, все великодушіе такого поступка станетъ вамъ ясно изъ моей новеллы.

Если вѣрить генуезцамъ и другимъ путешественникамъ, заѣзжавшимъ въ Каттайо, то тамъ нѣкогда жилъ страшный богачъ благороднаго происхожденія, по имени Натанъ. У него было имѣніе, лежавшее рядомъ съ дорогой, которая служила путемъ для всѣхъ, направлявшихся съ Востока на Западъ или съ Запада на Востокъ. Натанъ отличался благородствомъ души, великодушіемъ и щедростью. Желая прославиться, онъ собралъ множество рабочихъ, пригласилъ прекрасныхъ мастеровъ, которые въ очень короткое время выстроили ему огромный великолѣпный дворецъ. Онъ велѣлъ убрать его самымъ роскошнымъ образомъ, намѣреваясь съ почестью принимать въ немъ всѣхъ благородныхъ путниковъ, проходившихъ по этой дорогѣ. У Натана было много прекрасныхъ слугъ, такъ что онъ дѣйствительно могъ съ большимъ почетомъ и великолѣпіемъ принимать путниковъ. Онъ съ такимъ усердіемъ занимался этимъ прекраснымъ дѣломъ, что вскорѣ не только на Востокѣ, но даже и на Западѣ распространился слухъ о немъ. Натанъ уже состарился, однако, продолжалъ свое доброе дѣло. Митриданъ, жившій въ странѣ, сосѣдней съ отечествомъ Натана, услышалъ о добротѣ знаменитаго богача. Митриданъ обладалъ такимъ же богатствомъ, какъ и Натанъ; онъ сталъ завидовать извѣстности старика и рѣшилъ еще большею щедростью затмить или совершенно уничтожить славу Натана. Митриданъ выстроилъ себѣ такой же дворецъ, какой былъ у Натана, сталъ принимать у себя путниковъ и осыпать ихъ такими почестями, что вскорѣ сталъ знаменитъ. Разъ молодой богачъ былъ одинъ во дворѣ своего дворца; въ это время въ одну изъ дверей его дворца вошла нищая, попросила у Митридана милостыни и, получивъ деньги, ушла. Вернувшись снова черезъ другую дверь за милостыней, старуха снова получила подаяніе; это повторилось двѣнадцать разъ. Когда нищенка черезъ тринадцатую дверь вошла во дворъ, Митриданъ сказалъ ей:

— Ты очень часто приходишь, моя милая!

Услышавъ замѣчаніе молодого человѣка, старуха произнесла:

— О, великая щедрость Натана, ты чудесна! Въ его дворцѣ тридцать двѣ двери, въ каждую входила я, прося милостыни. Онъ, дѣлая видъ, что не узнаетъ меня, не отказывая мнѣ въ помощи, тридцать два раза подъ-рядъ подалъ мнѣ милостыню. А я сюда вошла только тринадцать разъ и меня уже узнали, мнѣ уже сдѣлали замѣчаніе!

Старуха ушла и не вернулась больше. Митриданъ сильно разсердился, услышавъ рѣчи нищей, такъ какъ онѣ доказали ему, что слава Натана затмевала его извѣстность.

— Когда же мнѣ удастся сравниться по щедрости съ Натаномъ! — говорилъ онъ, — не то что превзойти его, какъ я думалъ раньше! Даже въ мелочахъ я не могу поступать такъ великодушно, какъ Натанъ; вѣрно въ серьезныхъ вопросахъ онъ вѣчно, до самой своей смерти, будетъ стоять выше меня. Несмотря на старость, онъ все продолжаетъ жить, значитъ мнѣ остается только собственными руками стереть его съ лица земли!

Въ порывѣ гнѣва Митриданъ, не посовѣтовавшись ни съ кѣмъ, вскочилъ на лошадь и, взявъ съ собой немногихъ спутниковъ, черезъ три дня былъ уже недалеко отъ дворца Натана. Онъ приказалъ людямъ, сопровождавшимъ его, дѣлать видъ, что они ѣдутъ самостоятельно и совершенно незнакомы съ нимъ; въ заключеніе же велѣлъ имъ постараться помѣститься во дворцѣ и ждать его дальнѣйшихъ приказаній. Дѣло было подъ вечеръ. Митриданъ, разставшись со своей свитой, ѣхалъ совершенно одинъ; невдалекѣ отъ цѣли своего путешествія онъ встрѣтилъ Натана. Старика тоже не сопровождалъ никто. Одѣтъ онъ былъ очень просто. Молодой человѣкъ не зналъ въ лицо хозяина дворца и спросилъ у него, гдѣ живетъ Натанъ.

— Сынъ мой, — весело сказалъ старикъ, — никто не могъ бы лучше меня указать тебѣ дорогу въ его дворецъ; поэтому, если ты пожелаешь, я проведу тебя къ нему въ домъ.

Молодой человѣкъ отвѣтилъ, что это будетъ ему очень пріятно, но что ему не хотѣлось бы, чтобы Натанъ видѣлъ его и зналъ, кто онъ такой.

— Если тебѣ угодно, я и это устрою, — проговорилъ Натанъ.

Митриданъ спрыгнулъ съ лошади и послѣдовалъ за старикомъ, занимаясь пріятными разговорами; вскорѣ они пришли къ великолѣпному дворцу. Натанъ приказалъ одному изъ слугъ взять лошадь молодого путника и велѣлъ ему на ухо передать всѣмъ остальнымъ служащимъ во дворцѣ, чтобы они не говорили новому пріѣзжему кто онъ такой. Приказаніе было исполнено. Старикъ помѣстилъ Митридана въ великолѣпную уединенную комнату, въ которой молодого человѣка могли видѣть только люди, прислуживавшіе ему. Натанъ оказывалъ своему гостю всевозможныя почести и самъ сидѣлъ съ нимъ. Митриданъ относился къ старику съ сыновнимъ почтеніемъ, но все же спросилъ, кто онъ.

— Я неважный слуга Натана, — отвѣтилъ старикъ, — мой господинъ взялъ меня къ себѣ еще мальчикомъ; онъ не научилъ меня ничему иному, кромѣ того, что я дѣлалъ при тебѣ; поэтому, хотя всѣ восхваляютъ его, я могъ бы на него пожаловаться.

Эти слова зародили въ сердцѣ Митридана надежду; ему показалось, что старикъ поможетъ ему исполнить его злое намѣреніе и дастъ хорошій совѣтъ. Въ свою очередь, Натанъ очень вѣжливо спросилъ молодого человѣка, кто онъ такой, куда и зачѣмъ направляется, и предложилъ ему, въ случаѣ нужды, свою помощь и услуги. Митриданъ отвѣтилъ не тотчасъ; наконецъ, онъ рѣшилъ довѣриться старику, долго разговаривалъ съ нимъ, желая, испытать его, и въ концѣ концовъ разсказалъ ему все, прося мнимаго слугу дать ему совѣтъ и оказать помощь. Натанъ былъ пораженъ; однако, онъ безъ долгихъ колебаній, съ твердостью въ душѣ и со спокойнымъ лицомъ, отвѣтилъ:

— Митриданъ, отецъ твой отличался благородствомъ и ты тоже хочешь слѣдовать по его стопамъ, возложивъ на себя великую задачу, выказывать щедрость по отношенію ко всѣмъ. Я хвалю тебя за то, что ты завидуешь Натану: если бы на землѣ существовало много людей, подобныхъ ему, міръ скоро пересталъ бы быть такимъ жалкимъ, какъ теперь, и сдѣлался бы счастливымъ; я не выдамъ твоей тайны; однако, мнѣ слѣдуетъ замѣтить, что я могу тебѣ болѣе помочь совѣтомъ, чѣмъ дѣломъ. Видишь ли ты рощу, отстоящую отъ этого дома не больше, какъ на полмили? Каждое утро Натанъ гуляетъ въ ней безъ провожатыхъ. Тебѣ не трудно будетъ встрѣтитъ его тамъ и привести твое намѣреніе въ исполненіе. Если ты убьешь Натана, возвращайся не по той дорогѣ, по которой сюда пріѣхалъ, а по выходящей изъ рощи съ лѣвой стороны. Она идетъ по лѣсамъ, но зато короче первой, и этотъ путь для тебя будетъ гораздо безопаснѣе.

Натанъ ушелъ. Митриданъ тайнымъ образомъ увѣдомилъ своихъ спутниковъ, также жившихъ во дворцѣ, о томъ, гдѣ имъ слѣдовало ждать его на слѣдующій день. На утро Натанъ не измѣнилъ своего намѣренія и безъ провожатыхъ направился въ рощу, думая тамъ встрѣтить смерть. Митриданъ всталъ, взялъ свой лукъ и мечъ (другого оружія у него не было), сѣлъ на коня и тоже поѣхалъ въ рощу. Онъ издали увидалъ одиноко прогуливавшагося Натана. Молодому человѣку хотѣлось прежде повидать хозяина дворца, поговорить съ нимъ, а потомъ уже поразить его. Онъ подскакалъ къ старику, схвативъ его за головную повязку, остановилъ и произнесъ:

— Ты погибъ, старикъ!

— Значитъ я достоинъ смерти, — только и отвѣтилъ Натанъ.

Услыхавъ голосъ Натана и заглянувъ ему въ лицо, Митриданъ узналъ въ немъ того старика, который такъ ласково принялъ его и далъ ему правдивый совѣтъ. Гнѣвъ Митридана внезапно остылъ, злоба смѣнилась стыдомъ. Молодой человѣкъ бросилъ мечъ, который онъ уже обнажилъ, чтобы убить Натана, соскочилъ съ лошади и со слезами упалъ къ ногамъ старика, говоря:

— Теперь, милый отецъ мой, я ясно вижу ваше великодушіе; я сказалъ вамъ о томъ, что хочу убить васъ, а вы пришли сюда съ намѣреніемъ отдать мнѣ вашу жизнь, которую я безъ причины хотѣлъ у васъ отнять! Но Богъ, больше заботившійся о моемъ достоинствѣ, чѣмъ я самъ, раскрылъ мнѣ глаза, которые до сихъ поръ ослѣпляла зависть. Вы такъ скоро согласились подчиниться моему преступному желанію, что я чувствую себя еще виновнѣе. Отомстите же мнѣ такъ, какъ я заслуживаю.

Натанъ поднялъ Митридана, нѣжно обнялъ его и сказалъ:

— Сынъ мой, ты можешь называть твой умыселъ злымъ или нѣтъ — это мнѣ все равно; во всякомъ случаѣ теперь незачѣмъ просить прощенія у меня, и мнѣ нечего прощать тебя, такъ какъ не ненависть руководила тобой, а желаніе слыть лучшимъ изъ людей. Будь же увѣренъ, что никто больше меня не любитъ тебя. Я считаю, что въ твоей душѣ много благородства, потому что ты задался цѣлью не копить деньги, подобно скупцамъ, а шедро раздавать ихъ и тратить на другихъ. Не стыдись же своего желанія меня убить, не думай, что оно удивило меня. Самые великіе императоры и цари увеличивали свои владѣнія, а слѣдовательно и славу, убивая сотни тысячъ людей, опустошая страны, сжигая и разрушая города. Желая убить одного человѣка, меня, чтобы пріобрѣсти большую извѣстность, ты не собирался сдѣлать ничего удивительнаго, ничего новаго, напротивъ, самую обыкновенную вещь.

Видя, что самъ Натанъ великодушно извиняетъ его, Митриданъ пересталъ просить у него прощенія. Онъ только замѣтилъ, что его поражаетъ, какъ могъ Натанъ дать ему указаніе и совѣтъ, гдѣ лучше всего убитъ его.

— Митриданъ, — отвѣтилъ Натанъ, — не удивляйся, что я такъ охотно готовился тебѣ отдать жизнь. Получивъ возможность распоряжаться собой и своимъ имуществомъ и рѣшивъ дѣйствовать вродѣ того, какъ ты поступаешь теперь, я поклялся себѣ ни въ чемъ не отказывать людямъ, которые остановятся у меня въ домѣ и предоставлять въ ихъ распоряженіе все, что я имѣю. Тебѣ нужна была моя жизнь; узнавъ, что ты пріѣхалъ съ цѣлью взять ее отъ меня, я не хотѣлъ, чтобы ты былъ единственнымъ человѣкомъ, не получившимъ отъ меня того, чего желалъ получить. Я рѣшилъ отдать тебѣ мою жизнь и, чтобы ты могъ исполнить свое желаніе, посовѣтовалъ тебѣ тайно пріѣхать въ рощу и затѣмъ вернуться домой другой дорогой. Мнѣ не хотѣлось, чтобы ты, отнявъ отъ меня жизнь, тотчасъ потерялъ свою. Итакъ, если тебѣ еще хочется убить меня — я готовъ умереть. Право, я даже не знаю лучшаго употребленія своей жизни. Я провелъ восемьдесятъ лѣтъ въ утѣхахъ и удовольствіяхъ и теперь врядъ ли проживу долго. Не лучше ли мнѣ по доброй волѣ отдать и жизнь, какъ я всегда раздавалъ мои сокровища, чѣмъ ждать до тѣхъ поръ, пока природа не отниметъ ея отъ меня? Сто лѣтъ — небольшой подарокъ. Что же могутъ значить семь, восемь лѣтъ, которые мнѣ остается прожить? Если тебѣ нужна моя жизнь, возьми ее, прошу тебя. До сихъ поръ ея никто не желалъ отъ меня отнять, и, вѣроятно, я не встрѣчу ни одного человѣка съ подобнымъ желаніемъ. Однако, можетъ быть, кому-нибудь она еще и понадобится; я вѣдь знаю, что чѣмъ дольше проживу, тѣмъ меньше будетъ стоить моя жизнь. Возьми же раньше ее, чѣмъ она станетъ еще менѣе цѣнной; прошу тебя объ этомъ!

Смущенный и пристыженный Митриданъ сказалъ:

— Сохрани меня Богъ, чтобы ко мнѣ снова вернулось подобное желаніе. Я не только не желаю отнять отъ васъ вашу драгоцѣнную жизнь, но даже хотѣлъ бы продлить ваши дни, укоротивъ собственную жизнь!

На это Натанъ быстро замѣтилъ:

— А если ты дѣйствительно въ состояніи продолжить мою жизнь, то согласишься ли удлинить ее? Тогда я сдѣлаю ради тебя то, чего еще не дѣлалъ ни для кого: я возьму отъ тебя нѣчто, принадлежащее тебѣ.

— Конечно, я на все согласенъ, — отвѣтилъ Митриданъ.

— Итакъ, — проговорилъ Натанъ, — иснолни все, что я тебѣ скажу. Ты примешь мое имя и поселишься въ моемъ домѣ, я же поѣду къ тебѣ и буду называться Митриданомъ.

— Если бы я умѣлъ такъ дѣйствовать, какъ вы поступали и поступаете теперь, я принялъ бы ваше предложеніе. Но мои дѣянія, конечно, уменьшили бы славу Натана, а я не желаю уничтожать то, чѣмъ обладаетъ другой, хотя самъ и не могу достигнуть его совершенства. Вслѣдствіе этого я не согласенъ принять ваше имя.

Натанъ долго разговаривалъ съ Митриданомъ; затѣмъ они вмѣстѣ вернулись во дворецъ, гдѣ Митриданъ прожилъ нѣсколько дней. Натанъ осыпалъ своего молодого друга любезностями, оказывалъ ему всевозможныя почести. Старикъ поддерживалъ высокіе замыслы Митридана, давалъ ему хорошіе совѣты. Когда, наконецъ, молодой человѣкъ вмѣстѣ со своими спутниками собрался домой, Натанъ отпустилъ его, предварительно ясно показавъ ему, что онъ никогда не превзойдетъ его въ щедрости и великодушіи.

‎ Джентиле ди Карисенди, вернувшись изъ Модены, вынимаетъ изъ гробницы любимую имъ женщину, которая была погребена подъ видомъ мертвой. Когда къ ней возвращаются жизненныя силы, у нея родится ‎мальчикъ, и Джентиле отдаетъ любимую женщину и ея сына мужу красавицы, Николуччіо Каччіонимико.

Рѣшительно всѣ нашли удивительнымъ, что человѣкъ готовъ былъ отдать другому свою собственную жизнь. Всѣ согласились, что Натанъ своимъ великодушіемъ превзошелъ и короля Испаніи, и аббата клюнійскаго. Послѣ долгихъ толковъ король, взглянувъ на Лауретту, показалъ ей, что онъ желаетъ, чтобы она начала разсказывать, и Лауретта тотчасъ заговорила:

— Юныя слушательницы! Мы слышали разсказы о такихъ великодушныхъ, прекрасныхъ поступкахъ, что теперь намъ ничего болѣе не останется сказать на заданную тему, если мы не примѣшаемъ къ нашимъ новелламъ любви, которая представляетъ неисчерпаемый источникъ для разсужденій. Поэтому мнѣ хочется разсказать вамъ о великодушіи влюбленнаго; если вы обсудите его поступокъ, какъ слѣдуетъ, то, быть можетъ, найдете его не менѣе высокимъ, чѣмъ тѣ дѣянія, о которыхъ говорилось раньше. Вспомнимъ, что обыкновенно человѣкъ жертвуетъ сокровищами, забываетъ вражду, подвергаетъ опасности свою жизнь и, что еще несравненно больше, — честь и добрую славу, ради того, чтобы обладать любимымъ существомъ; тогда мы лучше оцѣнимъ, тотъ поступокъ, о которомъ я буду говорить съ вами.

Въ Болоньѣ, славнѣйшемъ изъ городовъ Ломбардіи, жилъ рыцарь, извѣстный своими доблестями и знатностью происхожденія. Звали его Джентиле ди Карисенди. Онъ влюбился въ Каталину, даму благороднаго происхожденія, жену Николуччіо Каччіанимико. Она не отвѣчала ему взаимностью, и онъ съ отчаянія принялъ мѣсто подесты въ Моденѣ и уѣхалъ. Въ это время Николуччіо не было въ Болоньѣ, а Каталина жила въ имѣніи. Она поселилась тамъ, такъ какъ ожидала рожденія ребенка. Однажды съ молодой женщиной сдѣлался такой сильный припадокъ, что она упала безъ малѣйшихъ признаковъ жизни. Призванный докторъ счелъ ее мертвой. Близкіе родные Каталины часто слыхали отъ нея, что ея ребенокъ долженъ родиться не скоро, а потому оплакали молодую женщину и безъ долгихъ разсужденій похоронили ее въ склепѣ сосѣдней церкви. Одинъ изъ друзей Джентиле разсказалъ ему объ этомъ и, хотя Каталина всегда относилась къ Карисенди совершенно равнодушно, вѣсть о ея смерти поразила рыцаря глубокимъ горемъ. Наконецъ, онъ мысленно сказалъ: «Ты умерла, Каталина. Никогда при жизни не подарила ты меня ни однимъ взглядомъ. Теперь я могу покрыть тебя поцѣлуями».

Джентиле приказалъ всѣмъ своимъ домашнимъ скрывать его отсутствіе, сѣлъ ночью на лошадь и въ сопровожденіи одного слуги отправился къ склепу, въ которомъ была погребена красавица. Онъ осторожно вошелъ въ склепъ и, заливаясь слезами, сталъ покрывать поцѣлуями лицо Каталины. Влюбленнымъ трудно ограничивать свои желанія; рыцарь невольно положилъ руку на грудь молодой женщины и вскорѣ почувствовалъ какое-то слабое біеніе. Карисенди подавилъ въ себѣ чувство страха, сталъ прислушиваться внимательнѣе и понялъ, что молодая женщина не умерла, хотя жизнь теплилась въ ней очень слабо. Съ помощью слуги Джентиле осторожно вынулъ Каталину изъ склепа, положилъ ее передъ собой на сѣдло и тайно привезъ въ Болонью къ себѣ въ домъ. Мать у Джентиле была хорошая, умная женщина. Она выслушала разсказъ своего сына и, движимая состраданіемъ, велѣла затопить каминъ и приготовить молодой женщинѣ ванну. Наконецъ, матери Джентиле удалось вернуть Каталинѣ ея почти угасшую жизнь. Молодая женщина глубоко вздохнула и сказала:

— Гдѣ я?

— Успокойся, — отвѣтила добродѣтельная старуха, — ты въ безопасности.

Все еще не понимая, куда она попала, и видя передъ собой рыцаря Карисенди, Каталина съ удивленіемъ спросила мать Джентиле, какъ она здѣсь очутилась. Джентиле разсказалъ ей все, что случилось. Въ первое мгновеніе молодая женщина разсердилась, но затѣмъ стала горячо благодарить рыцаря и умолять его во имя его любви къ ней, во имя его благородства ничѣмъ не оскорблять ни ея чести, ни чести ея мужа. Въ заключеніе Каталина попросила Карисенди съ наступленіемъ утра отпустить ее домой.

Джентиле отвѣтилъ:

— По милости Божіей мнѣ, благодаря моей любви къ вамъ, удаюсь вернуть васъ къ жизни; вы можете быть спокойны. Какія бы желанія не питалъ я въ прошедшемъ, теперь я всегда буду обращаться съ вами, какъ съ милой и дорогой мнѣ сестрой. Однако, то, что я сдѣлалъ для васъ, достойно награды, поэтому я надѣюсь, что вы согласитесь оказать мнѣ одну милость?

Каталина благосклонно замѣтила, что она не откажетъ ему ни въ чемъ, если только его просьба не будетъ заключать въ себѣ ничего, затрогивающаго ея честь.

— Всѣ ваши родственники, госпожа моя, и всѣ жители Болоньи увѣрены, что вы умерли. Никто не ожидаетъ васъ въ вашемъ домѣ, этому прошу васъ тайно остаться здѣсь съ моей матерью до моего пріѣзда изъ Модены, а вернусь я оттуда въ очень скоромъ времени. Я прошу васъ объ этомъ потому, что желаю въ присутствіи знатнѣйшихъ гражданъ нашего города торжественнымъ образомъ отдать васъ вашему мужу, какъ самый драгоцѣнный даръ.

Каталина считала себя обязанной Карисенди и не видѣла въ его просьбѣ ничего оскорбительнаго для себя; поэтому, хотя молодой женщинѣ очень хотѣлось поскорѣе обрадовать своихъ родныхъ извѣстіемъ, что она жива, она согласилась исполнить желаніе Джентиле и обѣщала рыцарю остаться въ его домѣ. Едва успѣла она произнести нѣсколько словъ, успокоительныхъ для Карисенди, какъ почувствовала, что для нея настало время дать жизнь ребенку. Мать Джентиле нѣжно оказала молодой женщинѣ необходимую помощь, и вскорѣ у Каталины родился прелестный мальчикъ. И Джентиле, и Каталина послѣ этого почувствовали еще большую радость. Рыцарь приказалъ доставить молодой матери и ея ребенку все необходимое и сказалъ, чтобы за Каталиной ухаживали, какъ за его собственной женой. Самъ же онъ тайно уѣхалъ въ Модену. Покончивъ дѣла въ этомъ городѣ и собираясь вернуться въ Болонью, Карисенди велѣлъ приготовить въ своемъ болонскомъ домѣ великолѣпный пиръ н пригласить знатнѣйшихъ и важнѣйшихъ гражданъ Болоньи, въ числѣ ихъ Николуччіо Каччіанимико. Пріѣхавъ, Джентиле увидѣлъ, что Каталина совершенно здорова и стала еще красивѣе, чѣмъ прежде; мальчикъ тоже чувствовалъ себя хорошо. Съ необычайной радостью въ душѣ Джентиле усадилъ за столъ приглашенныхъ гостей и сталъ угощать ихъ великолѣпными кушаньями. Джентиле заранѣе сговорился съ Каталиной относительно того, что ей слѣдовало дѣлать и какъ держаться; когда обѣдъ сталъ подходить къ концу, рыцарь сказалъ:

— Я слыхалъ, что въ Персіи существуетъ обычай, который крайне нравится мнѣ, а именно: когда человѣкъ хочетъ особенно почтить своего друга, онъ приглашаетъ его къ себѣ и показываетъ ему то, что для него дороже всего на свѣтѣ, будь это жена, подруга, дочь; при этомъ онъ говоритъ, что точно такимъ же образомъ желалъ бы открыть другу самые укромные тайники своего сердца. Здѣсь, въ Болоньѣ, я намѣреваюсь послѣдовать персидскому обычаю. Вы оказали мнѣ честь, собравшись ко мнѣ, и я отблагодарю васъ по-персидски, показавъ вамъ то, что для меня было, есть и будетъ дороже всего на свѣтѣ! Но прежде прошу васъ откровенно отвѣтить мнѣ на одинъ вопросъ. Представьте себѣ, что у человѣка сильно заболѣлъ его отличный, вѣрный слуга, и этотъ человѣкъ, не дожидаясь смерти больного, велѣлъ его вынести и положить на улицѣ, не заботясь болѣе о немъ. Далѣе, вообразите, что больного нашелъ посторонній, изъ состраданія къ несчастному взялъ его къ себѣ въ домъ и своимъ уходомъ вернулъ ему жизнь и здоровье. Я спрашиваю васъ, будетъ ли первый хозяинъ слуги имѣть право сердиться на второго и упрекать его, если тотъ откажется вернуть ему слугу?

Гости долго толковали между собой; наконецъ, придя къ единодушному соглашенію, поручили отвѣтить за всѣхъ нихъ Николуччіо, который отлично владѣлъ словомъ. Прежде всего Каччіанимико похвалилъ персидскій обычай, затѣмъ сказалъ, что онъ такъ же, какъ и всѣ остальные знатные горожане, полагаетъ, что у перваго господина не можетъ быть болѣе никакихъ правъ на слугу послѣ того, какъ онъ не только покинулъ его, но и выбросилъ изъ дома, что человѣкъ, пріютившій больного, можетъ считать его своимъ, такъ какъ, оставляя его у себя, онъ не наноситъ ни обиды, ни оскорбленія первому господину слуги и не совершаетъ никакого насилія. Всѣ знатные горожане, сидѣвшіе за столомъ, объявили, что Николуччіо высказалъ ихъ мысль. Рыцарь, довольный полученнымъ отвѣтомъ и въ особенности тѣмъ, что Николуччіо раздѣлялъ это мнѣніе, произнесъ:

— Итакъ, теперь я долженъ исполнить свое обѣщаніе!

Онъ позвалъ двухъ слугъ и послалъ ихъ къ Каталинѣ, которая, по его желанію, одѣлась въ великолѣпное платье. Слуги попросили молодую женщину войти въ столовую и порадовать гостей Джентиле своимъ присутствіемъ. Каталина взяла на руки своего прелестнаго сына, согласно желанію Джентиле вошла въ столовую и сѣла рядомъ съ однимъ изъ достойнѣйшихъ гражданъ города.

— Господа, — сказалъ Карисенди, — вотъ что̀ я люблю, любилъ и всегда буду любить больше жизни! Взгляните и судите — правъ ли я?

Гости Джентиле отдали Каталинѣ должное почтеніе и осыпали ее похвалами. Сказавъ рыцарю, что онъ не могъ сдѣлать лучшаго выбора, они стали внимательнѣе присматриваться къ красавицѣ. Многіе готовы были бы узнать въ ней жену Каччіанимико, если бы не считали Каталину мертвой. Пристальнѣе всѣхъ разглядывалъ Каталину ея мужъ. Когда Карисенди отошелъ отъ молодой женщины, Николуччіо, чувствуя, что онъ не въ силахъ сдержать своего желанія узнать истину, спросилъ у Каталины, уроженка она Болоньи или родомъ изъ другого города. Услышавъ вопросъ мужа, красавица съ трудомъ удержалась отъ желанія заговорить, но помня приказаніе Карисенди, промолчала. Вскорѣ одинъ изъ гостей также спросилъ ее, ея ли сынъ прелестный мальчикъ, котораго она держитъ на рукахъ, и жена ли она рыцаря Джентиле или его родственница. Она опять ничего не сказала. Когда Карисенди вернулся, гость замѣтилъ:

— Эта женщина хороша и прелестна, но она, повидимому, нѣма. Неправда ли, она страдаетъ этимъ недостаткомъ?

— Господа, — отвѣтилъ Джентиле, — если дама, которую вы видите, до сихъ поръ не произнесла ни слова, это должно служить доказательствомъ ея добродѣтели!

— Тогда скажите намъ вы, кто она? — продолжалъ гость.

— Съ удовольствіемъ, — отвѣтилъ, Джентиле, — только обѣщайте мнѣ молча, неподвижно дослушать до конца мой разсказъ.

Обѣщаніе было дано. Гости уже встали изъ-за стола, Джентиле сѣлъ рядомъ съ Каталиной и сказалъ:

— Эта женщина — тотъ честный и вѣрный слуга, о которомъ я только-что говорилъ вамъ. Родственники выбросили ее на улицу, я же принесъ ее къ себѣ, позаботился о ней, вернулъ ей жизнь. Богъ сжалился надъ моимъ чувствомъ и превратилъ женщину, имѣвшую ужасный устрашающій видъ, въ прелестную красавицу. Но чтобы вы лучше поняли меня, я въ короткихъ словахъ разскажу вамъ все, что произошло.

Джентиле разсказалъ своимъ гостямъ и о томъ, какъ полюбилъ Каталину, и обо всемъ, случившемся потомъ. Гости Карисенди слушали его съ большимъ изумленіемъ.

— Итакъ, — въ заключеніе прибавилъ рыцарь, — если вы и въ особенности Николуччіо не измѣнили вашего мнѣнія, я имѣю право считать эту женщину своей, и никто не посмѣетъ потребовать ее отъ меня!

Всѣ молчали, ожидая, что онъ еще скажетъ. Самъ Николуччіо, его жена и всѣ присутствовавшіе плакали. Джентиле всталъ, взялъ ребенка и держа за руку Каталину подошелъ къ Николуччіо.

— Встань, кумъ мой, я отдаю тебѣ не твою жену, которую ея и твои родственники выбросили изъ дому, я дарю тебѣ вотъ эту женщину, мою куму, вмѣстѣ съ ея сыночкомъ; онъ также и твое дитя, а я держалъ его при крещеніи, давъ ему имя Джентиле. Прошу тебя не разлюби Каталины изъ-за того, что она около трехъ мѣсяцевъ оставалась въ моемъ домѣ. Клянусь тебѣ Богомъ (Который, вѣроятно, для того, чтобы я спасъ ее, внушилъ мнѣ любовь къ ней), она не могла вести болѣе честнаго существованія со своими родителями или съ тобой, чѣмъ живя въ моемъ домѣ съ моей матерью!

Проговоривъ это, рыцарь обернулся къ молодой женщинѣ и сказалъ ей:

— Госпожа моя, я васъ освобождаю отъ того обѣщанія, которое вы дали мнѣ, возвращаю вамъ свободу и отдаю васъ Николуччіо!

Карисенди отдалъ Николуччіо Каталину и ея ребенка, а самъ опустился на прежнее мѣсто. Каччіанимико съ восторгомъ обнялъ жену и сына; онъ радовался еще больше отъ того, что не могъ надѣяться увидать ихъ; онъ горячо благодарилъ рыцаря. Присутствовавшіе плакали и восхваляли прекрасный поступокъ Карисенди. Всѣ, впослѣдствіи слышавшіе о происшествіи, восхищались поведеніемъ Джентиле. Дома Каталину встрѣтили съ необыкновенной радостью и почетомъ. Жители Болоньи долго съ удивленіемъ смотрѣли на нее, точно она дѣйствительно воскресла изъ мертвыхъ. Рыцарь Джентиле остался навсегда другомъ Николуччіо, его родственниковъ и родныхъ Каталины.

Что же вы скажете на это, мои благосклонныя слушательницы? Неужели вы найдете, что король, отдавшій свой скипетръ и корону, что аббатъ, примирившій разбойника съ папой, не пожертвовавъ при этомъ ничемъ, что, наконецъ, старикъ, подставившій свое горло подъ ножъ — могутъ по великодушію или щедрости сравниться съ рыцаремъ Джентиле? Онъ, молодой, страстный человѣкъ, считалъ, что имѣетъ права на существо, брошенное всѣми, на существо, которое ему посчастливилось найти; однако, онъ не только сдержалъ страсть, горѣвшую въ его сердцѣ, но имѣя уже въ рукахъ то, къ чему стремился всѣми силами души, отказался отъ своего счастья, отдавъ его другому. Конечно, рыцарь Джентиле великодушіемъ затмилъ всѣхъ тѣхъ людей, о благородныхъ поступкахъ которыхъ мы слышали сегодня.

‎ Діанора проситъ Ансальдо устроить садъ, который въ январѣ былъ бы такъ же прекрасенъ, какъ въ маѣ. Ансальдо съ помощью волшебника показываетъ ей такой садъ. Мужъ позволяетъ Діанорѣ уступить желаніямъ Ансальдо; однако, рыцарь, услыхавъ о великодушіи мужа Діаноры, освобождаетъ молодую женщину отъ ея обѣщанія. Волшебникъ же отказывается отъ вознагражденія.

Рыцаря Джентиле веселое общество восхваляло до небесъ. Но вотъ король предложилъ Эмиліи разсказать слѣдующую новеллу, и она, повидимому, желая говорить, смѣло начала такъ:

Фріоли лежитъ въ холодной полосѣ, тѣмъ не менѣе горы, прекрасныя рѣки и свѣтлые, чистые источники придаютъ этому мѣсту красоту и прелесть. Въ Фріоли лежитъ городокъ Удине, и тамъ нѣкогда жила очень красивая знатная женщина, по имени Діанора. Мужемъ ея былъ богачъ Джильберто, замѣчательно вѣжливый и привѣтливый человѣкъ. Красота и достоинства Діаноры возбудили страсть въ одномъ знатномъ, богатомъ человѣкѣ, Ансальдо Градензе. Ансальдо славился щедростью, благородствомъ и военными подвигами. Онъ горячо любилъ Діанору и дѣлалъ все, чтобы заслужить ея взаимность, но старанія рыцаря были напрасны. Діанора видѣла, что Ансальдо, готовый для нея на все, несмотря на ея постоянные отказы, не перестаетъ преслѣдовать ее своей страстью и мольбами. Чтобы отдѣлаться отъ влюбленнаго, она рѣшила обратиться къ нему съ неисполнимымъ, по ея мнѣнію, требованіемъ. Съ этой цѣлью она сказала женщинѣ, часто приходившей къ ней отъ Ансальдо:

— Ты нерѣдко говорила мнѣ, что твой господинъ любитъ меня больше всего на свѣтѣ, ты предлагала мнѣ отъ его имени чудесные подарки, но мнѣ не нужно ихъ, за подарки я не полюблю его и не соглашусь исполнить его желаній. Однако, если бы я убѣдилась, что онъ дѣйствительно такъ сильно меня любитъ, какъ ты говоришь, я, безъ сомнѣнія, полюбила бы его. Если онъ мнѣ докажетъ свою любовь, исполнивъ мое желаніе, я сейчасъ же соглашусь раздѣлить его страсть.

— Чего же вы, желаете отъ него, госпожа моя? — проговорила присланная Ансальдо женщина.

— Вотъ чего, — отвѣтила Діанора. — Я желаю, чтобы въ январѣ мѣсяцѣ вблизи отъ Удине явился садъ съ зеленой травой, цвѣтами, съ деревьями, покрытыми густой листвой, словомъ, такой садъ, какіе мы видимъ въ маѣ. Если же Ансальдо этого не сдѣлаетъ, то пусть лучше никогда больше не посылаетъ ко мнѣ ни тебя и никого другого, иначе я разскажу моему мужу и моимъ роднымъ о томъ, какъ онъ преслѣдуетъ меня, хотя до сихъ поръ держала это отъ нихъ въ тайнѣ!

Услыхавъ о требованіи и предложеніи любимой женщины, рыцарь понялъ, что Діанора пожелала имѣть майскій садъ въ январѣ только для того, чтобы отдѣлаться отъ него. Исполнить ея желаніе казалось Ансальдо почти невозможнымъ, однако, онъ рѣшилъ попытаться привести въ исполненіе странное требованіе Діаноры. Онъ разослалъ своихъ людей по всей землѣ съ тѣмъ, чтобы они, если это будетъ возможно, отыскали кого-нибудь, кто могъ бы дать ему хорошій совѣтъ или оказать помощь. Наконецъ, къ рыцарю явился человѣкъ, сказавшій, что за большія деньги онъ, при помощи волшебства, исполнитъ требованіе Ансальдо. Рыцарь согласился заплатить ему громадную сумму и сталъ съ нетерпѣніемъ и радостью ждать назначеннаго времени. Пришла зима, стояли сильные холода, землю покрывалъ ледъ и снѣгъ. Въ ночь послѣ рождественскихъ праздниковъ и передъ первымъ числомъ января волшебникъ, при помощи своихъ средствъ, устроилъ на лугу подлѣ города чудный садъ, съ зеленой травой, деревьями покрытыми листвою, съ майскими цвѣтами и осенними плодами. Люди, видѣвшіе этотъ садъ, находили, что лучше его трудно себѣ что-нибудь представить. Ансальдо былъ въ полномъ восторгѣ; онъ велѣлъ собрать самые прелестные цвѣты и плоды изъ волшебнаго сада и тайно послалъ ихъ въ подарокъ Діанорѣ, прося ее придти полюбоваться такимъ садомъ, какой она желала имѣть, въ доказательство его любви къ ней. Велѣлъ также Ансальдо напомнить Діанорѣ и о ея клятвенномъ обѣщаніи.

Увидя цвѣты и плоды, услыхавъ отъ многихъ разсказы о чудесномъ садѣ, Діанора стала раскаиваться въ обѣщаніи, данномъ ею Ансальдо. Однако, раскаяніе не уменьшило силы ея любопытства и она вмѣстѣ съ другими горожанками пошла посмотрѣть на волшебный садъ. Полюбовавшись садомъ, Діанора вернулась домой съ большой тяжестью на сердцѣ; ее мучила мысль о томъ обязательствѣ, которое появленіе этого сада налагало на нее. Молодая женщина не могла скрыть своей горести, и Джильберто замѣтилъ, что Діанора печальна. Онъ сталъ спрашивать жену о причинѣ ея грусти. Діанора долго молчала, стыдясь сознаться въ томъ, что произошло; наконецъ, она не выдержала и разсказала все. Сперва Джильберто сильно разсердился, но затѣмъ увидѣлъ, что у жены были чистыя намѣренія, одумался, подавилъ гнѣвъ и сказалъ:

— Діанора, честная и благоразумная женщина, не должна слушать подобныхъ предложеній, еще менѣе входить въ безчестныя соглашенія. Слова входятъ въ уши, достигаютъ до сердца и имѣютъ гораздо большую силу, чѣмъ думаютъ люди; для влюбленнаго все возможно. Да, ты поступила дурно, слушая рѣчи Ансальдо и затѣмъ войдя съ нимъ въ соглашеніе. Однако, я знаю чистоту твоей души и, желая освободить тебя отъ узъ даннаго тобой обѣщанія, позволю тебѣ сдѣлать то, на что другой врядъ ли согласился бы. Кромѣ того, я боюсь волшебника. Если ты обманешь Ансальдо, онъ, можетъ быть, прибѣгнетъ къ волшебной силѣ этого чародѣя, которая погубитъ насъ. Итакъ, пойди къ Ансальдо, постарайся упросить его освободить тебя отъ даннаго ему обѣщанія, если же это не удастся тебѣ — отдайся ему тѣломъ, но не душой!

Молодая женщина плакала и говорила, что ей не нужно этой милости мужа. Однако, Джильберто потребовалъ, чтобы она пошла къ Ансальдо.

На слѣдующее утро, прежде чѣмъ забрезжилъ свѣтъ, Діанора одѣлась довольно просто и направилась въ домъ влюбленнаго въ нее рыцаря.

Двое слугъ шли передъ молодой женщиной, горничная слѣдовала за нею. Услышавъ о приходѣ Діаноры, Ансальдо очень удивился; онъ всталъ, велѣлъ позвать къ себѣ некроманта и сказалъ ему:

— Приди посмотрѣть, какое сокровище я пріобрѣту, благодаря твоему искусству.

Рыцарь пошелъ навстрѣчу Діанорѣ и, сдерживая порывы страсти, привѣтствовалъ ее очень почтительно и вѣжливо. Онъ провелъ молодую женщину въ прекрасную комнату и предложилъ ей сѣсть. Ансальдо велѣлъ и сопровождавшимъ красавицу послѣдовать за нею.

— Госпожа моя, — сказалъ Діанорѣ рыцарь, — если моя долгая любовь къ вамъ заслуживаетъ какой-нибудь награды, то прошу васъ объяснить мнѣ, почему вы посѣтили меня и пришли въ мой домъ съ такой свитой?

Смущенная, пристыженная Діанора, едва сдерживая слезы, отвѣтила:

— Рыцарь, не любовь, не вѣрность данному обѣщанію заставили меня придти въ вашъ домъ. Мужъ мой послалъ меня къ вамъ. Онъ, думая больше о вашихъ стараніяхъ добиться моей любви, нежели о своей и моей чести, велѣлъ мнѣ направиться къ вамъ. По его приказанію готова я на этотъ разъ подчиниться всѣмъ вашимъ желаніямъ.

Ансальдо былъ удивленъ, узнавъ о приходѣ Діаноры; слушая же то, что она говорила, онъ поражался все больше и больше. Великодушіе Джильберто тронуло рыцаря, и его страсть начала смѣняться восхищеніемъ.

— Сохрани меня Богъ, — сказалъ онъ, — чтобы я рѣшился оскорбить честь человѣка, который сжалился надъ моей любовью! Останьтесь въ моемъ домѣ столько времени, сколько вы пожелаете; я буду обходиться съ вами, какъ съ самой дорогой мнѣ сестрой, не иначе. Когда же вы пожелаете уйти отсюда, никто не помѣшаетъ вамъ сдѣлать это. Прошу васъ только передать вашему мужу, въ какихъ вамъ будетъ угодно словахъ, что я питаю глубокую благодарность къ его великодушному поступку и прошу его съ этого дня считать меня своимъ братомъ и преданнымъ слугой.

Діанора обрадовалась, услыхавъ такія рѣчи, и проговорила:

— Я знала васъ и потому была увѣрена, что вы поступите со мной именно такъ, какъ поступили. Я буду вѣчно благодарна вамъ.

Молодая женщина простилась съ Ансальдо; въ сопровожденіи своихъ слугъ вернулась она къ Джильберто и разсказала ему обо всемъ случившемся. Это происшествіе превратило Джильберто и Ансальдо въ самыхъ близкихъ вѣрныхъ друзей.

Когда Ансальдо собирался заплатить волшебнику ту сумму, которую онъ былъ ему долженъ, некромантъ, видя, какое великодушіе выказалъ Джильберто относительно Ансальдо, а Ансальдо относительно молодой женщины, сказалъ:

— Я видѣлъ, какъ Джильберто готовъ былъ пожертвовать своей честью, видѣлъ, какъ вы пожертвовали вашей любовью. Неужели же я не откажусь отъ вознагражденія за мои труды? Сохраните эти деньги: вы сумѣете хорошо распорядиться ими.

Рыцарю было стыдно лишить некроманта его вознагражденія; онъ настаивалъ, прося его взять хотя бы часть условленной суммы. Но все было напрасно. Черезъ три дня волшебникъ уничтожилъ чудесный садъ, простился съ рыцаремъ и уѣхалъ. Ансальдо, наконецъ, удалось потушить нечистую страсть, горѣвшую въ его сердцѣ, и въ душѣ рыцаря остались лишь милосердіе и состраданіе.

Что скажемъ мы обо всемъ этомъ, милыя слушательницы? Неужели мы поставимъ выше поступокъ человѣка, въ сердцѣ котораго теплилась уже нѣсколько охладѣвшая любовь къ мнимо-умершей женщинѣ и слабая надежда, чѣмъ благородный порывъ Ансальдо, который любилъ Діанору со всѣмъ пыломъ страсти и уже держалъ добычу въ своихъ рукахъ? Мнѣ кажется, неразумно было бы даже сравнивать эти два поступка.

‎ Король Карло старый, одержавъ множество побѣдъ, влюбляется въ молоденькую дѣвушку; однако, устыдившись своего безумія, выдаетъ замужъ ее и ея сестру.

Слишкомъ долго было бы перечислять всѣ разговоры и споры о томъ, кто поступилъ великодушнѣе, Джильберто, Ансальдо или волшебникъ. Король нѣкоторое время не мѣшалъ обществу разсуждать, но затѣмъ, взглянувъ на Фіамметту, велѣлъ ей начать разсказывать и тѣмъ прекратить толки. Фіамметта не медлила и заговорила:

— Прелестныя слушательницы! Я всегда держалась того мнѣнія, что въ обществѣ, подобномъ нашему, слѣдуетъ говорить пространно и понятно, чтобы излишняя краткость не могла служить причиной недоумѣній и споровъ, такъ какъ споры умѣстнѣе въ учебныхъ заведеніяхъ, среди учащихся и ученыхъ, чѣмъ среди насъ, которымъ гораздо приличнѣе думать о прялкахъ и о веретенахъ. У меня въ душѣ было много сомнѣній, однако, видя ваше общее смущеніе, я рѣшила оставить въ сторонѣ разсказанную исторію и начать новую новеллу. Въ ней дѣло коснется не простого человѣка, а доблестнаго короля, который поступилъ самымъ рыцарскимъ образомъ, ничѣмъ не посрамивъ своей чести.

Всѣ вы, конечно, много разъ слыхали о королѣ Карло, старомъ или первомъ. Предпринявъ блистательный походъ, онъ побѣдилъ короля Манфреди, изгналъ изъ Флоренціи гибеллиновъ и утвердилъ въ ней гвельфовъ. Вслѣдствіе этого одинъ рыцарь, Нери Уберти, принужденъ былъ покинуть родной городъ со всѣми своими чадами, домочадцами и сокровищами. Онъ отдалъ себя и все, что̀ имѣлъ, подъ покровительство короля Карло. Затѣмъ, чувствуя себя утомленнымъ шумомъ и тревогами мірскими, Нери удалился въ уединенное мѣсто, Кастелламаре, надѣясь тамъ спокойно прожить остатокъ дней своихъ. Рыцарь купилъ себѣ землю съ рощей, состоявшей изъ маслинъ, орѣшинъ и каштановъ. Невдалекѣ отъ жилищъ другихъ людей Нери выстроилъ себѣ превосходный, удобный домъ и кругомъ него развелъ прелестный садъ. Посреди сада, въ которомъ, какъ и у насъ, было изобиліе источниковъ, онъ устроилъ прекрасный рыбій садокъ, наполненный свѣжей чистой водой. Рыцарь только о томъ и заботился, чтобы украшать и улучшать свой чудный садъ. Однажды лѣтомъ король Карло пріѣхалъ отдохнуть въ Кастелламаре. Тамъ онъ услышалъ о красотѣ сада Нери и пожелалъ его видѣть. Узнавъ, что садъ этотъ принадлежитъ рыцарю недружественной ему партіи, король рѣшилъ обойтись съ Нери дружески, попросту; Карло послалъ сказать рыцарю, что на слѣдующій же вечеръ онъ пріѣдетъ къ нему ужинать въ сопровожденіи четырехъ приближенныхъ. Нери обрадовался; онъ сдѣлалъ необходимыя распоряженія для великолѣпнаго пріема Карло и съ веселымъ, привѣтливымъ лицомъ радостно встрѣтилъ короля. Карло осмотрѣлъ садъ и домъ рыцаря и расхвалилъ ихъ.

Столы для ужина накрыли подлѣ садка. Король умылся чистой водой, взятой изъ пруда, потомъ сѣлъ, приказавъ графу Гвидо ди Монфорто занять мѣсто по одну руку отъ него, а рыцарю Нери — по другую. Троимъ своимъ приближеннымъ король предложилъ размѣститься по указаніямъ хозяина дома. Подавались превосходныя кушанья. Вина были восхитительныя, во всемъ царилъ замѣчательный порядокъ. Это крайне нравилось королю, вызывая его одобреніе. Маленькое общество весело ужинало, наслаждаясь красотой прелестнаго уединеннаго мѣста. Вдругъ въ садъ вошли двѣ молоденькія дѣвочки; каждой изъ нихъ было лѣтъ около пятнадцати. Ихъ бѣлокурые, свѣтлые, какъ золотыя нити, волосы вились крутыми кольцами, легкіе вѣнки изъ барвинка украшали ихъ головки. Прелестныя, нѣжныя молоденькія дѣвушки походили скорѣе на ангеловъ, чѣмъ на людей. Одѣты онѣ были въ бѣлоснѣжныя длинныя платья, ниспадавшія до полу богатыми складками; отъ горла до пояса эти одежды тѣсно обхватывали фигуры красавицъ. Та изъ дѣвушекъ, что̀ шла впереди, несла на плечѣ сачекъ, придерживая его лѣвой рукой; въ правой она держала длинную палку; у второй на лѣвомъ плечѣ была сковородка и подъ тою же рукой связка хвороста. Лѣвой рукой она несла маленькій треножникъ, а правой кувшинъ съ масломъ и небольшой горящій факелъ. Король съ удивленіемъ увидѣлъ красивыхъ дѣвушекъ; онъ наблюдалъ за ними, желая знать, что̀ онѣ станутъ дѣлать. Дѣвушки скромно и почтительно поклонились королю. Подойдя къ садку, та изъ нихъ, что̀ несла сковородку, опустила ее на землю, а также и всѣ свои остальныя вещи. Зачѣмъ она взяла длинную палку своей сестры, и обѣ вошли въ прудъ. Чистая вода доходила имъ до груди. Одинъ изъ слугъ рыцаря Нери развелъ огонь, поставилъ сковородку на треножникъ, налилъ на нее масло и сталъ ждать, чтобы молодыя дѣвушки бросили ему то, что̀ онѣ поймаютъ. Рыба̀чки знали хорошія мѣста. Одна изъ нихъ палкой гнала добычу въ сачекъ другой. Король съ удовольствіемъ смотрѣлъ на занятіе красавицъ. Уловъ былъ очень хорошъ; дѣвушки бросали рыбъ слугѣ, который тотчасъ жарилъ ихъ на сковородкѣ. Самыхъ лучшихъ рыбъ дѣвушки бросали на столъ къ королю, графу Гвидо и рыцарю Нери. Рыбы трепетали, король любовался ими; чтобы прибавитъ веселья, король кидалъ обратно красавицамъ нѣкоторыхъ рыбъ. Въ этой забавѣ прошло нѣсколько времени; поваръ успѣлъ приготовить все, что было ему дано. Затѣмъ только-что изжаренную рыбу подали королю; конечно, Нери считалъ это блюдо болѣе интереснымъ вслѣдствіе способа его приготовленія, чѣмъ замѣчательнымъ по вкусу.

Дѣвушки увидѣли, что поваръ сжарилъ рыбу, и вышли изъ воды. Бѣлыя одежды красавицъ намокли и обрисовывали ихъ стройныя фигуры. Молоденькія рыба̀чки взяли свои вещи, стыдливо прошли мимо короля и вернулись къ себѣ домой. Король, графъ Гвидо и остальные его спутники долго смотрѣли на прелестныхъ дѣвушекъ и мысленно восхищались ими, находя ихъ красивыми, стройными и, кромѣ того, любезными, привѣтливыми и скромными. Особенно сильно понравились онѣ королю. Когда дѣвушки вышли изъ воды, онъ такъ впился въ нихъ взглядомъ, что если бы кто-нибудь ударилъ его въ эту минуту, онъ не почувствовалъ бы этого. Когда красавицы ушли, король продолжалъ думать о нихъ. Не зная, кто онѣ и откуда, онъ чувствовалъ сильнѣйшее желаніе сдѣлать что-нибудь угодное имъ, и это доказало ему, что въ его сердце закралась любовь. Король даже не могъ дать себѣ отчета въ томъ, которая изъ дѣвушекъ больше понравилась ему, такъ какъ между ними во всѣхъ отношеніяхъ существовало огромное сходство. Посидѣвъ нѣсколько времени въ задумчивости, король, наконецъ, спросилъ Нери, кто эти двѣ дѣвушки. Рыцарь отвѣтилъ ему:

— Государь, это мои дочери, близнецы. Одну изъ нихъ зовутъ Джиневрой прекрасной, другую златоволосой Изоттой.

Король снова сталъ хвалить красоту дочерей Нери и посовѣтовалъ рыцарю поскорѣе выдать ихъ замужъ.

Въ отвѣтъ Нери сказалъ, что онъ не можетъ сдѣлать этого, такъ какъ у него мало средствъ.

Оставалось только подать плоды. Къ столу снова пришли Джиневра и Изотта въ прелестныхъ платьяхъ. Онѣ принесли по блюду, полному самыхъ разнообразныхъ прекрасныхъ плодовъ, и поставили ихъ на столъ передъ королемъ; затѣмъ, отойдя немного, онѣ запѣли пѣсню, которая начиналась словами:

Долго было бъ говорить,

Куда, Амуръ, пришла я…

Голоса молодыхъ дѣвушекъ звучали такъ нѣжно, такъ прелестно, что королю почудилось, будто онъ попалъ въ рай. Онъ съ наслажденіемъ смотрѣлъ на пѣвицъ, слушалъ ихъ пѣніе и готовъ былъ подумать, что всѣ чины ангельскіе спустились съ неба и вторили очаровательной пѣснѣ. Умолкнувъ, дѣвушки стали на колѣни передъ королемъ и попросили у него позволенія уйти. Хотя королю очень не хотѣлось разставаться съ ними, онъ отпустилъ ихъ, притворяясь веселымъ. Ужинъ былъ оконченъ; Карло и его спутники сѣли на коней и вернулись въ королевское жилище, разговаривая о различныхъ предметахъ. Король скрывалъ свое чувство, но даже важныя дѣла не могли его заставить забыть красоту и прелесть Джиневры прекрасной. Карло чувствовалъ къ ней сильную любовь, а Изотта нравилась ему за свое сходство съ сестрой. Любовь держалась въ его сердцѣ крѣпко, какъ клей, и онъ не могъ думать ни о чемъ, кромѣ Джиневры. Подъ различными предлогами король часто посѣщалъ рыцаря Нери; онъ бывалъ у него въ саду, чтобы встрѣчать тамъ Джиневру. Наконецъ, Карло почувствовалъ, что онъ уже больше не въ силахъ сдерживать страсти; не зная, что̀ придумать, онъ рѣшился похитить обѣихъ дѣвушекъ у ихъ отца. Король сказалъ о своемъ намѣреніи графу Гвидо. Доблестный, достойный человѣкъ отвѣтилъ королю:

— Государь, ваши слова удивили меня до крайности; я пораженъ тѣмъ болѣе, что съ самаго дѣтства знаю васъ и успѣлъ изучить вашъ характеръ и наклонности. Я никогда не замѣчалъ, чтобы вы съ такой силой отдавались увлеченію даже въ вашей молодости, то есть въ то время жизни, когда страсть овладѣваетъ людьми съ наибольшимъ могуществомъ. Поэтому, видя, что вы отдаетесь чувству любви съ юношескимъ пыломъ въ возрастѣ, уже близкомъ къ старости, я считаю это какимъ-то чудомъ. Если бы я смѣлъ давать вамъ совѣты и порицать васъ, я бы напомнилъ, что вы только-что завоевали новое королевство, что васъ окружаетъ народъ, еще мало извѣстный вамъ, народъ, всегда готовый на обманъ и измѣну, что вамъ предстоитъ еще совершить очень, очень много великихъ, важныхъ дѣлъ; въ заключеніе я прибавилъ бы, что въ подобныхъ обстоятельствахъ не время вамъ заниматься любовными утѣхами, что если вы теперь будете думать о своей страсти, то поступите не какъ великій король, а какъ легкомысленный юноша. Хуже того: вы сказали, что задумали похитить этихъ молодыхъ дѣвушекъ у бѣднаго рыцаря; онъ принялъ васъ у себя въ домѣ съ такими почестями, которыя превышали его средства; чтобы выразить вамъ наибольшее почтеніе, онъ показалъ вамъ своихъ дочерей почти совершенно безъ одежды и тѣмъ далъ понять, что питаетъ къ вамъ великое довѣріе и смотритъ на васъ, какъ на короля, а не какъ на жаднаго волка. Неужели вы забыли, что насилія и дурныя страсти короля Манфреди открыли вамъ доступъ въ эту область? Какое предательство болѣе заслуживало бы вѣчной муки, чѣмъ тотъ проступокъ, который вы хотите совершить, отнявъ у человѣка, радушно принимающаго васъ, его честь, надежду и утѣшеніе? Что заговорятъ о васъ послѣ этого? Можетъ быть, вы полагаете, что вамъ удастся оправдаться, сказавъ: я поступилъ съ нимъ такъ потому, что онъ гибеллинъ. Развѣ понятіе королей о справедливости измѣнилось? Развѣ они теперь считаютъ себя въ правѣ дѣйствовать подобнымъ образомъ относительно людей, отдающихъ себя подъ ихъ покровительство? Побѣдивъ короля Манфреди, вы одержали великую побѣду; но побѣда надъ самимъ собой еще труднѣе, еще выше. Вы должны исправлять вашихъ подданныхъ, служить имъ образцомъ; побѣдите же самого себя, потушите вашу пылкую страсть и не кладите пятна на пріобрѣтенную вами блестящую славу!